Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 60 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Как привыкли? — ошарашенно спросил я.

— Ну как… — замялся Семен. — Утром, допустим, не ем совсем. Днем не ем. Ем вечером, дома, чтоб за ночь все прошло. Работаю я на почте — на машине по району почту развожу. Маршрут знаю, где какой туалет, где какие кусты, извините. Куда не знаю, не езжу. К дочке в Казань не ездил год, там автобус три с половиной часа без остановок. У внучки это… год же ей исполнился в декабре… Так я это… не поехал. Сказал, что машина сломалась.

Он замолчал, но и я не стал ничего пока говорить, потому что торопить его было нельзя.

— Я думал, что это теперь просто я такой и все тут, ниче не поделаешь, — сказал он наконец. — А тут вы Зое про палец сказали, что это не возраст, мол, и терпеть не надо, что лечится, мол, и я подумал: а вдруг и у меня что-то такое. Спросить только при всех не смог… Стыдновато как-то.

— Правильно, что не стали при всех, — одобрил я. — Семен, теперь я буду спрашивать, а вы отвечайте как есть, не стесняйтесь. Сами понимаете, я тут всякого наслушался. Мне надо понять, от чего это у вас, а не только с каких пор. Кровь в стуле бывает? Или, может, стул черный, как деготь? Бывает такое?

— Нет. Никогда.

— А ночью бывает, что просыпаетесь и бежите в туалет?

— Нет. Ночью я сплю. Такое только после еды.

— А сам стул какой, водой или кашей? Какого цвета?

— Водой, — тихо сказал он, глядя в пол. — Светлый такой, желтый. И пахнет… ну, плохо.

— За этот год похудели?

— Килограммов на шесть. Так я ж не ем почти ничего.

— Температура за этот год не поднималась? Суставы не болели, во рту язвочки не выскакивали? — Он мотал головой на каждый вопрос. — А в семье кто-нибудь серьезно болел животом, опухоли кишки были?

— Нет. Отец с сердцем, мать так, по-женски.

— Лекарства какие-нибудь принимаете?

— От поноса, когда ехать надо. По три-четыре таблетки, чтоб наверняка. Иногда порошок глиняный этот. Больше ничего.

— Какие именно таблетки? Название помните?

— Не помню. Маленькие такие. В аптеке спросил «от поноса», дали. Коробка дома.

— Коробку мне привезете или передадите, мне надо посмотреть, — сказал я. — А три-четыре разом — это не наверняка, а наугад: сколько их можно за раз и за день, зависит от того, что в них, а этого мы с вами сейчас не знаем.

Я попросил его лечь на кушетку и задрать свитер. Осмотрел: четыре беленьких рубчика на своих местах, живот мягкий, не вздутый и безболезненный, да и печень не выступает. Все, что можно было нащупать, было в порядке, а то, чего нащупать нельзя, я посмотрел иначе.

Диагностика завершена.

Объект: Ошаев Семен Ильич, 54 года.

Основные показатели: температура 36,5 °C, ЧСС 70, АД 128/82, ЧДД 14.

Обнаружены аномалии:

— Состояние после удаления желчного пузыря. Проходимость желчных протоков не нарушена.

— Желчнокислотная диарея: избыточное поступление желчных кислот в толстую кишку при непрерывном, не связанном с приемом пищи, выделении желчи. Всасывание желчных кислот в подвздошной кишке не нарушено. Признаков воспалительного заболевания кишечника, целиакии, недостаточности внешнесекреторной функции поджелудочной железы, новообразований кишечника не выявлено.

— Признаки недостаточного питания: снижение мышечной массы и подкожного жирового слоя.

Все сходилось: и сроки, и утро, и жирное, и вода. Не сходилось только одно у меня в голове — что человек год не ездил к внучке, потому что врач велел ему привыкать. Вот же…