Книга Безымянный клан, страница 114 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Какого… — прохрипел Бергман, безумно оглядываясь, — хрена? — И принялся отплевываться.

— Добро пожаловать в реальность, — сказал я, бестолково улыбаясь при виде его медленно растущей «активности». — Ты попал в аномалию. Тебя затянуло в землю.

Бергман посмотрел на свою ногу, некогда окровавленную и изломанную, а теперь залепленную землей, потер лицо грязными ладонями и выругался длинно и витиевато.

Пока он, сомкнув веки, приходил в себя, я обратил внимание на его поверхностное и частое дыхание, распахнул на нем куртку и обнаружил странную вогнутость в грудной клетке справа. Задрал футболку и понял, что ему не просто сломало ребра, но и раздробило их, как и левую стопу. Видимо, аномалия «жевала» его, пока не сдохла вместе с боссом.

— На вот, выпей. — Я вложил таблетку полного исцеления ему в руку.

— Смерть от асфиксии… чудовищна, — прохрипел Бергман, не открывая глаз, и проглотил таблетку. — Го Дзи сдох же?

— Сдох, — радостно ответил Сергеич, черный, как прогоревший факел. — Это он аномалии делал, а я его добил и получил талант, как его… «Пространственная стабильность»! Во круть!

— Знать бы, чем она полезна, — пробормотала Вика, брезгливо рассматривающая Сергеича. — Че-то ни фига она для тебя не полезна, вон какой ты черный, один сплошной струп.

— Чешется все адски, — пожаловался он, ощупал лицо и выругался. — Что за херня? Я весь твердый! Как… дерево.

— Ты есть Грут, — хихикнула Вика.

Сергеичу было не до смеха. Он и правда стал напоминать древесный ствол: потемнел, взялся струпьями, но вроде перестал так сильно вонять.

— Что со мной теперь будет? — бормотал он, оглаживая лысый череп, будто поросший корой.

«Активность» и уровни он не терял, слабым и больным не выглядел, а я не видел подсказок, что с ним произошла за метаморфоза. Оставалось только ждать и надеяться, что это ничем ему не грозит.

— Я хочу быть обычным мужиком! — разорялся Сергеич. — Верните мне мое тело! Нормальное! Человеческое!

Теперь центром внимания был Сергеич. Все обступили его. Вечный стукнул пальцами по его предплечью, и звук был такой, как если бить по дереву.

— Чувствуешь что-нибудь?

— Толчок, — ответил Сергеич, — но не кожей чую, а внутри отдается. Тепло, боль я не чувствую. Одеревенел… Я на такое не подписывался! — крикнул он и вдруг повернулся к нам спиной, отошел на несколько шагов, полез себе в штаны.

Окрестности огласил его вопль, полный отчаянья.

Никто, даже Вика, не осмелился спросить, что стало с его детородным органом: в сучок он превратился или в корень.

— Пространственная стабильность, — произнес Вечный, задумчиво глядя на Пролетария. — Может, ты был нестабильным, потому гнил, а стал стабильным и одеревенел. Ты теперь как тот каменный мужик из «Фантастической четверки». Может, мы тобою сможем стены прошибать?

Сергеич развернулся прыжком и вызверился на него:

— Ага, стены! А баб мне чем трахать?

— Покажи, — попросила Вика, но Пролетарий показал ей лишь средний палец, тоже сучковатый, весь в струпьях.

— Ты на этих ящеров стал похож, — продолжил рассуждать Вечный. — Тоже будто в чешуе, но не вырос, значит, не обращаешься в них. Или хвост растет?

Сергеич повернулся к нам задницей и покрутил ею, демонстрируя отсутствие хвоста. Гнить он перестал, это точно. Может, Вечный и прав: гниение было обусловлено некой нестабильностью. Но тогда что с ним сейчас?