Книга Ночь хищников, страница 62 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Константин, — я посмотрел ему в глаза, — ты за?

— Я за то, чтобы мы выжили. Если ящер — ключ к этому, мне плевать на миллиард.

Макс что-то промычал. Я повернулся к нему.

— Что?

— Я говорю — метка может и не повеситься. Квест не указывает срок. Пока рапторианец жив, квест активен. «Невыполнение» может означать его смерть от других причин, а не наш отказ.

— Может быть, — кивнул я. — Но рассчитывать на это не будем, потому что я почти уверен: как только «активность» Кемы превысит определенный предел, квест будет провален. А держать его умышленно полудохлым… Нет, я не хочу. Так что считаем по худшему сценарию: метка повесится, чистильщиков пришлют, и нам придется отбиваться. Вопрос: стоит ли шанс на «мертвую зону» этого риска.

Никто не ответил сразу. Я обвел взглядом свою команду, выглядевшую побитой, грязной и вымотанной до предела. Вика с запекшейся ссадиной на скуле. Рамиз с чужой кровью на рукаве. Сергеич с флягой, которая давно опустела, но он все равно крутил ее в руках. Лукас с пустым взглядом человека, который не спал тридцать часов. Мигель, молча стоящий у стены. И Макс с чернильными глазами и дрожащими руками.

— Голосуем? — спросил я.

— Нет, — отрезал Тетыща. — Ты командир. Решай. Мы выполним.

Ладно. Я уже решил. Сейчас — просто подтвердил.

— Кема Ли-десятый остается союзником клана «Безымянный». Квест на убийство рапторианца отклоняется. Если повесят метку, будем разбираться. До тех пор наши задачи: повышение обороноспособности базы, апгрейд за счет новых ачивок, расшифровка данных, подготовка «мертвой зоны» и ожидание Охотников. На все про все у нас полтора дня.

— Ну-у-у, — протянул Сергеич, убирая флягу. — Полтора дня. Нормально. Я за полтора дня однажды ванную комнату выложил плиткой, проводку по новой провел и еще тещу из аэропорта забрал, поссорился с ней и отправил назад. Справимся.

Голос подал до того молчавший Дак:

— Командир, вы все прибавили по несколько уровней. Все, кто убивал НЕХ. Мы с Вечным были здесь и не получили ничего, хотя могли бы пригодиться и помочь. Считаю это несправедливым. Мы не получили возможность развиться!

Вечный кивнул и добавил:

— Уверен, Ден не допустит несправедливости.

Я сказал:

— Вокруг полно бездушных, они ваши, ну и каждый, кто достойно пережил осаду, заслужил вознаграждение…

Меня прервала распахнувшаяся дверь.

— Эдрик! — крикнула Элеонора то ли радостно, но ли испуганно, и мои челюсти и кулаки сжались сами собой. — Два процента! Есть динамика!

— Да-а-а! — заорала Вика.

Наша валькирия подхватила хрупкую и маленькую Элеонору и закружила.

Радоваться, конечно, рано, но теперь у нас появилась надежда, что парень выживет.

Главный вопрос по рапторианцу мы решили, потому костяк клана — те, кто был со мной с самого начала и хорошо знал Эдрика: Лиза, Макс, Сергеич, Рамиз — подорвались с мест и рванули в медблок, чтобы увидеть чудесное исцеление своими глазами. Павел Копченов тоже пошел с нами.

В состоянии Эдрика ничего не изменилось, кроме «активности», которая, пока мы ликовали, увеличилась до 2,5 %. Крош, лежащий на стекле реанимационной капсулы, увидев нас, потянулся и зевнул. Мы обступили реанимационный модуль, напоминавший те, что показывают в фантастических фильмах: капсула, заполненная прозрачной жидкостью, а в ней раненый в анабиозе.