Онлайн книга «Рай накануне»
|
Дерьмо! Мимо бортика, не глядя на обнимающихся, прошла Маша с полотенцем через плечо. Выглядело она свежо и беззаботно. По мне она скользнула взглядом, как по фикусу в кадке. За соседним рядом шезлонгов Еремей поставленным баритоном куковал про три стихии и мудрость матушки-воды, и хотелось спросить: «Кукушка-кукушка, сколько мне витков осталось?» Или, скорее: «Кукушка-кукушка, когда полетишь?» Вечером, как обычно, бассейн превратился в бар, ручьями полился алкоголь. Люди пили, не выходя из воды, ухрюкивались до невменяемого состояния, и их вытаскивала незаметная охрана. Миниатюрная филиппинка-бармен, наверняка мечтающая склеить иностранца, стреляла глазками, смешивая коктейль молодому мужчине с фигурой тяжелоатлета. Тот втыкал в смартфон, ни на что не реагируя. Судя по резким однообразным движениям большими пальцами — игрался. С детской половины бассейна долетал визг, и все это я видел уже столько раз, что мог бы наняться сюда суфлером или страховым агентом. Я усадил Карину на высокий стул и принялся отыгрывать сцену как по писаному. — Я женщина, Денис! Жен-щи-на! — Карина покрутила в воздухе пальцем. — Со своими потребностями, — подсказал я. В прошлый раз я произнес это с ненавистью, в этот — с терпением суфлера, который знает пьесу лучше актрисы. Дальше все поехало само: и «создание одухотворенное», и «век равноправия», и «если я поцеловала гуру Еремея, то только потому, что мне! этого! захотелось!» Я дождался своей реплики и сказал, стараясь воспроизвести нужную интонацию: — Послушай, Карина… Еще один такой закидон — заблокирую карту и подам на развод. А твоему гуру Еремею рыло начищу. Она оскорбленно выпрямилась, подхватила бокал на длинной ножке и, виляя бедрами, ушла в воду — искать тех, кто ее ценит. Все по плану, никакой импровизации. Я заказал шот, поставил перед собой и не выпил. Рано. Сначала по сценарию шел самый тяжелый пункт этого дня. Звонок застал меня на втором нетронутом шоте. Витек к Свете с Ваней еще не доехал. С фотографии на экране печально, не разжимая губ, улыбалась Света, и я знал наизусть каждое слово, которое сейчас прозвучит — и все равно ладони вспотели. — Привет, Свет. — Привет, как ты там? Как погода на Филиппинах? — Да так себе. И погода, и вообще. Ванька рядом? Телефон дернулся, и весь экран заняла довольная физиономия сына. — Пап, прикинь! Я два гола забил! Два! И больше никто! — Ты у меня большой молодец, — сказал я. — Горжусь. — Гордишься, а сам… Па, вот скажи честно. Ты меня любишь? — Больше жизни. — Верю, — серьезно ответил он. — Но тогда я не понимаю, почему ты без нас уехал на море? Восемнадцать витков подряд этого звонка не было. Я или переносил его на вечер, или был занят: грузил Карину на паром или считал секунды у бассейна в «Кали». Света, наверное, объясняла Ваньке, что папа занят. И вот наконец все так, как надо. — Прости, сынок. Я бы все отдал, чтобы вы с мамой были сейчас рядом. Скоро так и будет. Обещаю. — Мама! Ты слышала! — камеру затрясло, Ванька побежал через комнату. — Полетели к папе! Он сказал… Связь оборвалась, как и тогда, на полуслове, и я еще посидел, глядя в погасший экран, где только что было лицо моего сына. Жатка начнется через несколько часов, и у него со Светой будет если не защитник в лице Витька, то хотя бы оружие. |