Книга Рай накануне, страница 43 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Сигнал. Регистрации. Чистильщика.

Три слова, и каждое я успел расслышать чисто, будто Мигель начитывал их по слогам в микрофон. Мир поплыл, а я стоял посреди тающего лобби и мысленно вертел эти три слова так и этак.

Сигнал регистрации чистильщика. Ловушку можно навести на сигнал, который система выдает в момент, когда претендент становится чистильщиком. Логично: регистрация — это, наверное, единственный громкий, чистый, ничем не перебиваемый всплеск в эфире.

Одна беда. В петле я не чистильщик. Я мужик с пивным животом, бесполезной битой и кольцом, полным спящих людей…

— В петле я не чистильщик, — сказал я в окно четырнадцатого витка. — Как?

Сутки ожидания я скоротал образцово: сводил Карину на завтрак и даже выслушал про женскую энергию, дал Эдрику сотку — это уже стало приметой, — а вечером, стоя в лобби, поймал себя на том, что волнуюсь.

Мигель ответил:

— Стань им. Как тогда. Тетыща взял резонатор. Держись… Крош тоскует.

Голос на последних словах сменился женским, теплым, и я узнал его раньше, чем осознал: Вика. «Крош тоскует» — это она вставила, не Мигель. Мигель не стал бы тратить драгоценные слова на кота.

А у меня от этих слов перехватило горло сильнее, чем от всего остального.

Крош. Рыжая наглая морда, сержант, гроза скейров, — сидит возле моего пустого тела на пустоши цвета мокрого пепла и воет. Или нет никакого пустого тела?

Неважно. Меня там нет — это факт. Коты не воют, но мой — воет, я знал это так же точно, как то, что Карина утром собьется на третьей ноте. Для Кроша не прошло и четверти часа, а он уже понял: хозяина нет. Хозяин где-то, где его не достать ни «Эмпатической связью», ни когтями.

— Держусь, — крикнул я в тающий мир. — Скажите Крошу, что я держусь!

«Тетыща взял резонатор» — тот самый, седьмой компонент портала, который стоил сорок восемь миллионов, его нам не хватало, чтобы собрать портальное устройство. И слава всем богам, что остальные запчасти остались на базе!

Снаружи прошло пятнадцать минут. Они собирают машину, которая выдернет меня отсюда, и этой машине нужен мой регистрационный всплеск — маяк, на который она наведется.

«Как тогда» — значит, недостаточно просто стать чистильщиком. Похоже, важно, чтобы всплеск случился там же и так же, как в той реальности, откуда меня перенесло, иначе им не настроить портальное устройство или что у них там получилось. Координата ловушке нужна та, что уже есть в базе данных системы: моя регистрация как чистильщика. Один в один, как было.

Вот теперь все сложилось в картинку, и она мне не понравилась.

Мой номер — вот он, с рыжей Австралией на потолке. Мне нужно завалить горничную — неведомую женщину, потерявшую душу. Случилось это то ли под утро, то ли утром.

В общем, мне надо максимально точно воспроизвести последовательность действий пятнадцатого ноября, когда Карина присосалась к Кукушкину, я решил с ней расстаться, осознав, что променял любящую и любимую женщину на куклу, нажрался до бесчувствия, проспал конец света, а ночью или утром шестнадцатого убил обратившуюся горничную — и система зарегистрировала чистильщика Дениса Рокотова, номер такой-то, координаты такие-то.

Ночью или утром. Шестнадцатого.

А моя петля заканчивается в 23.30 пятнадцатого ноября. Я двенадцать раз… нет, уже пятнадцать раз прожил этот день, и ни в одном не наступило утро. Игла считывающей головки проигрывателя каждый раз будто попадает в выщерблину на пластинке реальности, и меня перебрасывает в исходную точку. Все мои витки — это день без завтра. А ловушке нужен именно завтрашний рассвет: тот миг, когда я, помятый и перепуганный, размозжу голову горничной и получу статус чистильщика.