Книга Рай накануне, страница 53 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Как ты до этого допер? — с подозрением поинтересовался Сергеич.

— Система дает подсказки, главное думать в нужном направлении, если ты освоил крафт, — отмахнулся Мигель.

Тем временем Константин ознакомился со списком необходимого на листке.

— Нет только резонатора, — напомнил Мигель. — Остальное все есть. Посмотри в магазине чистильщика. Нам то денег не хватало, то он исчезал.

И опять Константин испытал эмоцию, которая ему не понравилась: тревогу. Положительные эмоции он испытывал только, когда Мария была жива. Маша Шевченко, которую он защитил в лагере Папаши. Но она умерла, защищая его, а вместе с нею его радость будто выключили.

Но тревога оказалась напрасной.

Резонатор стоил сорок восемь миллионов и висел в магазине чистильщика с пометкой «доступно». На счету Константина лежало пятьдесят: командирская премия за оборону, по десять миллионов на человека, а боевикам впятеро больше.

Константин произвел покупку за четыре секунды, включая подтверждение, и системный контейнер материализовался у его ног. Впервые в жизни он потратил все свои деньги одним движением и прислушался к себе. Сожаления не было.

Хуже обстояло с остальными шестью компонентами: они лежали на базе, в оружейной, в трех часах колонного хода отсюда.

Дитрих поднял вертолет через две минуты после постановки задачи, взяв на борт Лизу — из соображений, которые Константин сформулировал для остальных так: «Если командир вернется раненым, двадцать процентов чужой 'активности" ему пригодятся больше, чем наши переживания».

Полетное время туда-обратно, с погрузкой оценивалось в пятьдесят минут. По меркам стоящих на пустоши — час ожидания. По меркам Дениса — месяц с лишним одиночного заключения.

Константин сообщил ему об этом в ближайшее окно, потратив пять слов из шести доступных: «Строим ловушку. Готовит Тетыща. Жди»…

Дальнейшее свелось к самой странной переписке в жизни Константина: один вопрос в сутки с той стороны, один ответ в полторы минуты с этой.

Денис спрашивал коротко и грамотно. На вопрос Дениса: «Мой — что?» Константин сжал ответ до трех слов: «Сигнал. Регистрации. Чистильщика» — и Мигель начитал их в окно по слогам, как диктуют радисту под обстрелом. «В петле я не чистильщик. Как?»

«Стань им. Как тогда. Тетыща взял резонатор. Держись».

Перед самой отправкой Вика отобрала у Мигеля канал и добавила от себя два слова: «Крош тоскует».

Константин квалифицировал это как перерасход лимита на нецелевую информацию и приготовился вычесть из следующего ответа Дениса потерянные полсекунды.

Ответ пришел через девяносто секунд: «Держусь. Скажите Крошу, что я держусь».

Голос командира впервые за все окна звучал не ровно, а живо. Константин молча пересчитал: нецелевые два слова подняли пропускную способность канала на треть. Он внес поправку в методичку и больше Викины вставки не оспаривал. Эмоции оказались не фоновым шумом, а несущей частотой. Поскольку эмоции у него отсутствовали, догадаться Константину было попросту нечем.

Потом пришел вопрос, от которого Мигель, караулящий ответы Дениса, сел на серый пепел там же, где стоял.

«Как пройти ночь? Сброс раньше утра. Как пройти ночь⁈»

— Он уперся в стену, — сказал Мигель. — Я в нее упирался… долго. Ответ ему не понравится. Мне не понравился.