Онлайн книга «Рай накануне»
|
— Через семнадцать минут будут ответы. Потерпи. Целую. «Активность» Дитриха застыла на 8%. Если немца удастся стабилизировать, она начнет расти. — Куда девать контур? — спросил Мигель. — Собирать ловушку или… — Или, — отрезал я. — Запчасти пригодятся, каждая ценна сама по себе. У нас, считай, есть портальное устройство. — Но нет вертолета, чтобы ставить маяк, — отрезвил меня Тетыща. — Но есть корабль тримеров, — возразила Вика. — Который заработает только через шесть дней, а нас к этому времени перебьют, — напомнил я. — И неизвестно, насколько он будет управляемым. Кто освободился — собираемся на площадке. Там уже ждали ситниковцы, араб с израильтянами, монахини. Коля и Рома порывались к ярко-желтому пятну джипни посреди пальм — по песку он до базы не доехал, — но родители их не пускали. Когда от выделенного на сборы времени остались две минуты, я начал издалека: — Друзья, я вернулся с важнейшей информацией. Во-первых, меня закольцевало во временной петле, и я много раз проживал один день — пятнадцатое ноября. День до Жатвы. Как вы понимаете, многое там трогать было нельзя — неизвестно, как это повлияло бы на сегодняшний день. Но кое на какие шаги я все-таки решился, посчитал, что ничего не изменится, и не прогадал. Я обвел взглядом лица. Кое-кто уже догадался, что сейчас произойдет. У Сергеича глаза были на мокром месте, Лиза дрожала от предвкушения, Вика грызла ноготь, Рамиз топтался на месте — будто ламбаду танцевал. Только Тетыща был невозмутим. К нему подошла его сестра Тори, что-то спросила, и он кивнул не глядя. А вот Макс Тертышный превратился в прежнего сисадмина и аж уши прижал. Что сейчас будет… Пожалуй, с Карины начинать не стоит. К ней только у Сергеича нет негатива. — Эти люди умерли у вас на глазах. Я посчитал, что они должны жить. Встречайте по одному. Наш с Сергеичем и Максом первый по-настоящему близкий соратник Маша… Мария Шевченко. Тетыща широко распахнул глаза лишь на миг, и снова его лицо стало невозмутимым. А вот Тори чуть ли не ощетинилась, попятилась. Бергман сказал ей три слова, и сестрица оскалилась, выплюнула, похоже, оскорбление. — … шею сверну, — отчеканил он, и Тори потухла, ссутулилась. Воздух хрустнул и развернулся, и на песок в шаге от меня ступила Маша Шевченко — палец прижат к невидимому уже камню, глаза закрыты, губы дошептывают: — … два, три. Не отдергивать. Помню я, помню… Она открыла глаза. Дальше сработало то, за что я еще в петле заплатил ей вперед: тело среагировало раньше головы. Шаг назад и вбок, подбородок вниз, кулаки к скулам — боксерская стойка. Секунды три Маша стояла так, вращая глазами: ночь, какое-то непонятное строение, незнакомые люди… — Так, — сказала она, опуская руки. — Фокус удался, я поняла. Видно было, что спокойствие дается ей очень нелегко. К ней подошла Анна — даже со стороны я почувствовал ее обволакивающее умиротворение, — но Маша лишь дернула плечом, стряхивая чужое спокойствие. Анна удивленно оглянулась на меня: ее ментальным навыкам поддавались и чистильщики, а тут уперлась оболочка нулевого уровня. — Удался, — подтвердил я. — Деньги можешь не возвращать. — Маша еще раз обвела взглядом окрестности. — Где мы и как сюда попали? Для нее существовал один человек — наниматель-псих, который платил вперед и просил не отдергивать палец. Все остальные были массовкой, их она не знала. А если и знала, как ту же Элю, то вряд ли узнала в новом помолодевшем облике. |