Книга Рай накануне, страница 92 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Но начал я не с тайны. Сначала я подошел к Кеме, встал напротив и выпрямился.

— Кема Ли-десятый, — сказал я. — У меня для тебя слова великого буфо Го Дзи. Дословно. «Сумпах исполнен. Он был верен».

Секунду хитам не двигался. Потом чешуя на его загривке встала дыбом, от затылка вниз по ней прокатилась волна, из ноздрей толчком вырвался фиолетовый пар, и Кема согнулся в двойном поклоне — вниз-вверх, вниз-вверх, — глубоком, каких я у него еще не видел.

— Ш-шумпах, — прошипел Кема, разгибаясь. — Я нес это слово всю жизнь, землянин. Я знал слово. Смысл… настоящий смысл не знал. Теперь знаю.

Он отступил к стене и застыл там, вытянувшись во весь свой рост.

Я повернулся к остальным.

— Теперь информация. Та, ради которой жнецы били по мне и по Кеме. Го Дзи поделился со мной, я делюсь с вами, потом будем решать, стоит ли рассказывать остальным. Сядьте.

И я выложил все. Души не изъяты — они по-прежнему в оболочках, в каждом бездушном, который скребется ночами в двери. Чистильщик, упокоевая его, не освобождает души, а собирает: каждый из нас — накопитель, и все, что мы намолотили за месяц, лежит в нас, но… это уже моя теория — души, набитые претендентами, переходят к ближайшему чистильщику, а в клане еще проще, сразу ему.

Чистильщик, убивший чистильщика, забирает все накопленное себе. Контролеры нужны жнецам не для управления кланами, а для страховки: чтобы в локации никогда не переводились сборщики. Охотники Третьей волны — не кара и не испытание, а харвестеры: доведенные до пика развития бездушные чужих, уже отжатых рас, которых жнецы держат во вневременном измерении и спускают на планету, когда урожай созрел. Их работа — уничтожить местных чистильщиков и забрать все разом. А скейры — стервятники: выжившие одной из прежних рас, подбирающие остатки.

— Хардкор, метка Отступника, Истинное Испытание… Все это было не ради справедливости, ее у жнецов нет, — закончил я. — Это укрупнение урожая. Не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что на сегодня я самый жирный контейнер этой планеты, и Третья волна идет за мной.

В отсеке стало так тихо, что слышно было, как бьется собственное сердце.

— У нас была теория, что жнецы имеют право на Жатву, — прошипел Кема из своего угла. — Говорили, что они и сеют жизнь в галактике, чтобы потом пожинать души. Но великий буфо Го Дзи считал, что это не так.

— Выходит, если покончить жизнь самоубийством, все души, которые в нас, получат свободу? — предположил Тетыща.

И снова все задумались. Странно, что у меня такого вопроса не возникло.

— Без понятия, — наконец сказал я.

— Ответа нет, пока мы не в состоянии видеть или измерять души, — сказал Кема и выпустил облачко красного пара. — Но я готов умереть, если пойму, что проигрываю. Вот только как это сделать в бою, чтобы души остались свободными?

— И снова нет ответа, — сказал Бергман. — Я просто так свою жизнь отдавать не собираюсь.

— Да, — кивнул Макс. — Давайте думать, как выкручиваться.

А мне вспомнились тени, о которых говорили дети, и сделалось не по себе. Как себя чувствуют души тысяч несчастных, что во мне? Я мотнул головой, избавляясь от мысли. Выходит, пока с нами, они живы, как попадут к жнецам, будут обнулены.

Жизнелюбивый Тетыща уже считал.

— Значит, Охотники придут сюда не ради того, чтобы прикончить несколько претендентов, — сказал он. — Ради Дениса. Все схемы обороны базы, которые мы разработали, можно выбрасывать. Им нужна точка, в которой стоишь ты, а не база. Мысль улавливаешь?