Книга Вида своего защитник, страница 75 – Данияр Сугралинов

— Покойся с миром, дорогой да’ари Лай’хил! — искренне пожелал я пустому месту, где погиб крылатый.

Дальше я шел, как пьяный, с головой Убамы под мышкой, зигзагами от стены к стене, поминутно оглядываясь, чтобы не пропустить еще чьи-либо останки или того хуже — паразита. Неплохо бы найти кинетическое оружие или еще какое-нибудь усиление.

За следующие сотни метров я не нашел ничего, зато успел подумать, зачем было рыть такой огромный котлован, чтобы добраться до артефакта. Очень понятный — здесь реально добывали нултиллиум и ксеноэтер. Оба ресурса буквально пропитывали землю, и, чтобы добыть килограмм того или другого вещества, просеивали десятки, если не сотни, тонн породы. За такими масштабами легко скрыть один единственный ход, ведущий к артефакту.

Придя к этой блестящей догадке, я даже немного расслабился — паразитов не было и следа. Может, все остались снаружи? Но все равно, по мере продвижения я напрягался — быть такого не может, это просто странное затишье перед бурей, и нужно быть готовым к схватке…

Длинный коридор наконец закончился, но привел меня к развилке, а дальше ход разветвлялся, причем сразу на четыре (ну конечно!) рукава. Вот тебе и единственный ход к артефакту, гений! И куда идти дальше?

Указатели были на рапторианском — над ними клубился едва заметный пар. Я сунулся в каждый проход, не видя между ними никакой разницы. Одинаково квадратные, все они вели прямо, и единственным различием было только то, что они расходились в разные стороны — вниз-вправо, вправо, вниз-влево и почему-то вниз. Свесившись в последний головой, я сообразил: мне надо вниз и назад. Догадку подтверждал темнеющий ворох одежды на полу. Логика такого решения, может, и хромала, но зато давала дивиденды — останки можно полутать.

До пола было метров шесть, силовой подъемник, конечно, не работал, а лестница была рапторианской. Я мог бы спуститься по ней, но показывать чудеса акробатики с «Задней ногой» и башкой Убамы в зубах было не с руки, а сбросить боевого товарища я не решился — понятно, что он и так уже погиб, но вдруг это окончательно добьет рехегуа?

Пришлось спрыгивать, повиснув на руках и зажав голову Убамы между ног.

Останки гражданина Сидуса, воина-наемника Калиба Маджунга, оказались рапторианской эпической броней и ворохом оружия. Ничего не работало, но общая стоимость барахла впечатляла — под сотню монет. Присвистнув, я подумал, что, пожалуй, в карьере мародера есть свои плюсы.

По ощущениям, я шел еще часа два. В обычной жизни пробежал бы эту дистанцию за минут двадцать, но я заплутал, свернув не туда, постоянно ждал нападения, двигался медленно, чтобы не пропустить другие останки, а когда находил, тратил время на вытяжку.

В моем инвентаре и без того скопился арсенал коллекционных огнестрелов с Земли, но сейчас я мог бы полноценно экипировать команду из пяти разумных для боев Арены. Помимо стандартных рапторианских волновых модуляторов, я обзавелся даже ионно-импульсной винтовкой. А вот модов больше не выпало, не повезло.

Все погибшие были наемниками. Те несчастные подопытные, кого привозили Убама и подобные ему, наверняка были одеты во что придется и слабо экипированы, их развоплотил артефакт Предтеч. А те, чьи останки попадались здесь, были не жертвенными баранами, которых не жалко — их, хорошо снаряженных, Туканг направлял на Агони, чтобы разобраться с ситуацией. Вооруженные профессионалы, как и мы, прошедшие через испытания самой планеты, добравшиеся до шахты и сгинувшие уже здесь. Но почему они стремились именно сюда, навстречу смерти?