Книга Испытание, страница 218 – Данияр Сугралинов

Примериваюсь, чтобы кинуться в атаку, когда происходит что-то совсем невероятное! По всей длине червя пробегают волны, он бьется в припадке, извивается и крутится на месте, растягиваясь и сокращаясь, и меня откидывает на тридцать метров в сторону, снимая три четверти жизни. Ощущение, словно в меня врезался забитый под завязку грузовик. Стиснув зубы, пытаюсь не заорать.

Первым делом возвращаю слетевшую «Незаметность», пока меня не обнаружили. Потом пытаюсь рассмотреть повреждения и вижу, что из пробитой экипировки торчит осколок ребра. Меня рефлекторно выворачивает, но изливаться нечему: желудок пуст уже недели две. Ресурсов на покупку уровня и последующую регенерацию у меня нет, и все, что остается, так это ждать хотя бы частичного восстановления, иначе нормально передвигаться я не смогу.

Пока я отлеживаюсь, а два клана рубят друг друга в капусту, Дила’Ага сворачивается в клубок и начинает кататься, давя и снося все вокруг. В момент, когда многотонная туша катится в мою сторону, я понимаю, что не успеваю убежать. Бросаю взгляд на Джуму, активировавшего свой пузырь неуязвимости, на отступающего и скалящегося кровавой улыбкой сквозь дыру в шлеме все еще живого Тафари, и переношусь «Коварной тенью» за его спину. Успеваю, уже чувствуя надвигающийся поток воздуха от катящейся громады, и вижу перед собой острие клинка, вылезшее из спины нигерийца.

Сознание фиксирует изменения в рейтинге: Тафари убит, но не развоплощен. Он теряет все свои территории и клан. Строчка за строчкой окончательно сереют ники его бывших вассалов – червь и бойцы Джумы продолжают резню.

Босс тем временем прекращает дискотеку, и его нижний брейк сменяется призывом. О том, что это именно призыв, говорит возникшее у всех непреодолимое желание подойти к нему поближе и дать себя поглотить, слившись воедино с величайшим и единственно всемогущим Богом.

Дила’Ага манит, призывает, и через какое-то время у его огромной, качающейся головы собирается вся живность гексагона: стаи свистаков, семьи кирпи, налетевшие пачки крекников, а поверхность земли вокруг покрывает колышущееся одеяло сарасуров.

Наблюдаю за всем этим со стороны. Не знаю, что меня спасает: то ли второй уровень таланта незаметности скрывает от подчинения разума, то ли мой верный друг, но я не поддаюсь призыву этого жалкого ничтожества. Безусловно, я уловил его примитивные сигналы призыва и заявления о божественности его происхождения, но для меня он не более чем червяк-переросток с неправильным обменом веществ и чрезмерно высокой температурой тела.

— Убей! – шепчет голос. – Убей!

Чужеродный язык шелестит в моей голове, заставляя кровь вскипеть, но я лишь презрительно ухмыляюсь. Порезвись пока, тварь, а мне нужно восстановиться. Мне даже доставляет удовольствие наблюдать за тем, как мои враги – люди и твари – убивают друг друга, копошась в грязи и на последнем издыхании стараясь прикончить ближнего.

Сам «Бог» жадно глотает всех, кто ближе, хватая щупальцами и жвалами запихивая в глотку. На моих глазах один из бойцов Джумы восторженно кричит, воздавая хвалу «божеству», пока щупальце тащит его к развоплощению в желудке твари.

К сожалению, в ненасытную утробу босса отправляется всего четыре человека, причем трое из них из клана Джумы, который командует отступление и контроль, и с четвертой попытки одному из его бойцов удается заморозить червя. Клан саудита бежит прочь.