Книга Испытание, страница 223 – Данияр Сугралинов

— Не могу себе такое представить, – качает головой камерунец.

— Не знаю, каким надо было быть читером, чтобы уложить такую тварь, – говорит до того молчавший Майк Хаген. – Но я рад, что все обернулось так, Фил. И еще рад, что ты вернул своих… товарищей. Правда, я совсем не верил, что у такого человека, как ты, могут быть друзья…

Остальные непонимающе переводят взгляды с него на меня.

— Когда я его встретил, я был под действием того кинжала, что перестраивает мышление. Помнишь его, Йована?

— Еще бы, – кивает она. – Мне пришлось прострелить тебе руку, чтобы ты сдержал слово и не прикончил Зака…

После нескольких секунд ошарашенного молчания и активного переваривания информации народ взрывается, но громче всех слышится яростный поток нецензурной брани Олы, где вперемешку с французскими крылатыми фразами, дедовскими поговорками и всем известным английским матерком упоминается как сам израильтянин Зак, так и сербская недрогнувшая рука Йованы, спустившая тетиву.

Осознавшая это девушка, потупив взгляд и покраснев, произносит:

— Я не знала, к чему это приведет.

Обнимаю ее, похлопав по спине, а потом успокаиваю разбушевавшегося Олу, положив ему руку на грудь:

— Она все сделала правильно.

— Фил сохранил честь, Ола! – ревет Мануэль. – Что может быть важнее ненарушенного слова мужчины?

— Ничего, – одномоментно отвечают на риторический вопрос Эдди и Картер, а следом американец спрашивает: – А о чем речь, черт подери, мне объяснит кто-нибудь?

— Обязательно, Картер. Как только разгромим этих ребят, – я обвожу руками поле боя.

Когда все заканчивают с экипировкой и разбором оружия, а детали тактики боя проговорены, до конца паузы остается меньше пяти минут. Ребята встают так, чтобы перекрыть Джуме все пути к отступлению. Их задача проста: выжить самим и не дать убежать саудиту.

Кроме нас на поле осталось тринадцать бойцов из клана Джумы, включая его самого и несколько недобитых бывших вассалов Тафари, застывших в момент отступления. На вторых мне плевать, а вот первые, надеюсь, не успеют помочь лидеру.

Я в нетерпении целую оба кинжала в руках – кровь бурлит, а переполняющая сила требует выхода.

— Ну что, ничтожества! Все готовы? – спрашиваю своих вассалов за несколько секунд до окончания паузы.

Толстяк Картер дважды бьет себя кулаком в грудь, остальные вразнобой что-то отвечают.

— Не слышу!

Замечаю, как Йована одними губами произносит «кинжал», остальные понимающе кивают, а потом хором кричат:

— Готовы!

— Так-то лучше! Надеть шлемы!

Внимательно изучаю своих вассалов. Сейчас они выглядят не такими нелепыми: высокоуровневые, затянутые в экипировку и с оружием в руках. Отлично.

— Вот теперь поехали! – кричу в предвкушении и азарте, надеваю шлем и активирую «Свисток призыва».

Из лопнувшей ткани реальности вываливается червяк размером с микроавтобус – на порядок уменьшенная копия Дила’Аги. Скептически хмыкнув: мал червячок, зато восьмидесятого уровня! – я натравливаю его на Джуму, а потом и сам восторженно ору «Ошеломление!» и вгрызаюсь в спину замершего лидера рейтинга.

Где-то на периферии сознания отпечатываются произнесенные мгновением раньше слова несуразного африканца:

— Семьдесят метров? Да здесь и шести нет!

…А через несколько секунд все заканчивается. Я даже не успеваю дочитать победные логи, как весь мир останавливается, будто на этот раз вместо «паузы» нажали «стоп». Все гаснет, меркнет, мое сердце прекращает биться, и когда я открываю глаза, судорожно втягивая воздух, рядом со мной нет никого из друзей, никого из врагов, и только три уже подзабытые фигуры трёхметрового демонического Хфора, роа Илинди и олигарха Виницкого стоят передо мной.