Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 42 – Фумия Итихаси

«Отец и сын на первый взгляд выглядят серьёзными и мрачными, но в душе они весёлые, любят быть на виду — настоящие «два сапога пара». Их сходство и в том, что вещи для них важнее людей. То, что Кацуя, несмотря на разлад в семье, построил новый дом и постоянно его перестраивал, а Кина создал свою комнату, — это общее. Если у них и были разногласия, то, возможно, потому что они были слишком похожи». Один из руководителей следствия также сказал: «До ареста Миядзаки тщательно записывал телепередачи и новости о своих преступлениях, а после его ареста отец так же усердно вбивал в компьютер все сообщения об этом деле — та же страсть к коллекционированию. Дед тоже аномально увлекался антиквариатом. Видимо, семейная черта».

Кстати, не только отец, но и мать не понимала Миядзаки. В детстве он был «маменькиным сынком», но с отцом не играл. Сотрудник типографии говорил: «Кина много общался с матерью, но когда входил отец, он часто уходил в свою комнату». Даже когда Миядзаки начал помогать по хозяйству, если отец избивал мать, он бежал протестовать, выслушивал её обиды, утешал. Детектив вспоминал: «Он питал сильную вражду к отцу, но о матери говорил “беспокоюсь”, писал ей письма с извинениями». Однако мать Риэ, которая «растила его как в вате», на вопрос «каким был сын?» отвечала: «Он злится, когда я заходила в его комнату, поэтому я стирала, когда он выносил вещи в коридор, обращалась с ним как с хрупкой вещью. Он вспыльчив, бил меня кулаком, разбивал стёкла, мучил кошек и собак». Но странные поступки Миядзаки начались ещё в средней школе: после того как мать разобрала его комиксы и сдала в макулатуру, он злился три-четыре дня, упрекал её. «Я не хотел ходить на пианино, но мать, желая похвастаться, заставляла меня. Она приговаривала: “Кина, как хорошо, что ты опять пошёл, я рада”. Или когда я вовсе не хотел новую одежду, она вдруг покупала и наряжала меня, как куклу, и радовалась одна. Я не вешалка и не кукла, я её ребёнок!» — плакал Миядзаки. Но осознала ли мать, что их ссоры серьёзно влияют на сына и вызывают его странности? Миядзаки ещё во время первой экспертизы говорил: «Родители, которые, зная о моём недостатке, заставляли меня ходить в школу, — не настоящие». А ко второй экспертизе он уже был уверен, что настоящие родители живут где-то в другом месте, и называл отца и мать «мужчина-родитель» и «женщина-родитель», отвергая их.

Вот фрагмент интервью о ссорах родителей:

Эксперт: «Как у них были отношения?»

Миядзаки: «В общем, был шум, скандалы».

Эксперт: «Из-за чего?»

Миядзаки: «Огромный шум».

Эксперт: «Часто?»

Миядзаки: «Да».

Эксперт: «Ты не считал это ссорой?»

Какое равнодушное и холодное выражение! Он также говорил эксперту Накаясу: «Думают, что если дать мне монстров и детские передачи, я обрадуюсь». Сама Риэ на вопросы о детстве сына отвечала скупо: «В детском саду часто играл один, любил лазать по деревьям», «В средней школе часто запирался в комнате, играл в игры». Но всё это было после ареста, они оба были травмированы, но невольно кажется, что между матерью и сыном что-то было.

Поначалу я думал, что Миядзаки нарочно говорит о матери с ненавистью, на самом деле почитая её, но, похоже, он испытывает ненависть и к ней. Приведу шокирующее признание. 18 марта 1989 года эксперт спросил: «Почему ты бросил тело Аяко-тян в парке Миядзавако?» — «Потому что есть актриса Миядзава Риэ, а Риэ — одно имя с моей матерью, но одной иероглиф разница. Поэтому я так решил. Как пазл. И просто бросил. Думаю, действовал импульсивно. У меня привычка делать что-то из-за такой связи». Этот же вопрос был задан 3 апреля того же года, и ответ повторился. Вот ещё, уже из второй экспертизы, важный момент, когда Миядзаки, почувствовав «предательство» из-за того, что маленькая жертва заплакала, убил её: