Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 50 – Фумия Итихаси

«22 августа, когда я увидел в Ирума Виллидж одну девочку, мне захотелось посмотреть и потрогать её половые органы. И я подумал: «Украду этого ребёнка. Сейчас могу украсть». Чувство было такое же, как когда думаешь украсть видеокассету: оцениваешь обстановку, продавцов, покупателей, и когда понимаешь, что никто не смотрит, сердце колотится от мысли «сейчас могу украсть». Раньше я крал соки и арбузы, и тогда тоже был острый прилив адреналина: «Ура, получилось!» Голова мгновенно заполняется этим. Я позвал девочку, почти молясь, чтобы она пошла за мной, она пошла, и я посадил её в машину. Мари-тян показалась мне такой же, как видеокассета, я захотел её украсть».

На вопрос «почему тебе перестало хватать фотографий?» он ответил: «Всё-таки трёхмерное лучше двухмерного. Хотелось проверить, каково это — касаться, ощущать». Однако при интервью с экспертом первой экспертизы в марте 1989 года он однажды отрицал: «Не знаю. Я придумал эту историю, как роман. Мне хотелось быстрее спать, следователь стучал по столу, было страшно, я подыгрывал…» Но на семнадцатом заседании в декабре 1992 года, отвечая на тот же вопрос защитника, он признал, что встретил девочку лет пяти в жилом районе Ирума и заговорил с ней: «Не хочешь зайти в прохладное место?». А своё состояние при встрече с Мари-тян описал так:

«Сразу возникла волновая связь. Увидев одинокую девочку, я будто увидел себя одиноким. Я вошёл в «сладкий мир», где нет проблем с ладонями, стал маленьким ребёнком, будто попал в мир телевизора. Там был рассказ без сюжета — поездка, я был водителем-героем». Он также подтвердил, что посадил девочку в машину и включил радио, а о чувствах при похищении рассказал, сравнив с кражей арбуза и сока в детстве. Эти показания не изменились за три с половиной года. На последнем допросе подсудимого в июле 1996 года (35‐е заседание) он сказал: «Мари-тян была одна. Не шалила, а просто была одна. Я подумал, что она хорошая девочка, напомнила мне моё детство. Внезапно меня охватила ностальгия. Я заговорил с ней о поездке. Прямых слов не помню. Я оказался в поездке без сценария».

Теперь рассмотрим дело Масами-тян. Согласно протоколам допросов, 3 октября 1988 года после обеда Миядзаки, закончив работу за полдня, поехал на своей машине в дисконтный магазин в Кавагоэ. Он выбрал маршрут, которым ездил месяц назад с матерью в гончарную мастерскую в Ханно. Около трёх часов дня он остановился у начальной школы Хараитиба в Ханно, пил сок и увидел идущую по дороге Масами Ёсидзаву (7 лет). Он обратился к ней: «Я заблудился, не покажешь дорогу?» Девочка кивнула и пошла за ним, он провёл её к машине, посадил на переднее сиденье. В машине он включил радио и давал ей поиграть кнопками, как и в прошлый раз. Около 4:30 он припарковался на пустыре перед новой подстанцией, сказал: «Выходи, отдохнём». Девочка и на пустыре бегала и веселилась. Затем, как и с Мари-тян, он сказал: «Теперь поедем на поезде» и повёл по тропе. При этом он показывал: «Я чувствовал, как колотится сердце — пойдёт или нет. В прошлый раз повезло, а если сейчас провалюсь, то раскроется предыдущее убийство. Непередаваемый острый момент».

Однако и по этому делу он временно отрицал вину. В марте 1989 года на интервью с экспертом он заявил: «Цель поехать в магазин видеокассет — это правда, а остальное не помню. Историю про похищение я придумал, как роман. Хотелось быстрее закончить допрос и спать, так что придумал. Эта девочка — самая не запомнившаяся. Даже если я был причастен, она у меня меньше всего отложилась».