Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 88 – Фумия Итихаси

«Теперь объясню, зачем я доставил останки Мари-тян. На следующий день после убийства в новостях сказали: «Мари-тян пропала без вести, до сих пор не найдена». Я подумал: «А, всё ещё так». Тогда я решил: «Поеду-ка я»… Мать её, наверное, уже в постели от горя… «Бедная Мари-тян»… Я подумал про себя… «Одна»… про Масами-тян… И со мной тоже… случилось такое. Если ночью… кости Мари-тян…»

«Теперь объясню по порядку.

Начальник полиции Саяма использует отговорки перед прессой. Полиция делает вид, что не знает того, чего не знает. Сначала скажу вот о чём. На присланных мной фотографиях нет футболки. Если бы вы показали мои снимки, это легко доказать. Я отправил не листы B4, а листы B5 (это тоже можно доказать). У полиции есть свои причины. То, что могу разгадать только я, смотревший телевизор: если бы эти фотографии показали матери Мари-тян, она бы сказала: «Да, это точно рисунок на сандалиях, которые она носила, когда пропала. Посторонний не смог бы подобрать сандалии с таким же рисунком. Мари носила трусики Сикаку-тян…», и подтвердила бы. Но полиция не показывает эти снимки матери, потому что тогда она бы всё подтвердила. Впредь они, наверное, не покажут фотографии. Причина, по которой их не показывают прессе, — если слова прозвучат по телевизору, их увидят родители. То есть причина именно в этом. Если бы эти снимки показали по телевизору, их бы скрыли, а передали бы только на словах. Поэтому сначала пусть опубликуют фотографии. То, что я говорю, сразу же подтвердится. (У полиции есть причины использовать отговорки и утаивать.) Это может разгадать только тот, кто смотрел телевизор. Если бы эти фотографии показали матери Мари-тян, она, вероятно, испытала бы шок и могла потерять сознание. Сандалии, которые были на ней в день исчезновения, должны… но полиция заявила, что не может это утверждать наверняка. («Это не Мари-тян» — так они заключили?) Они не сказали ни слова. (Стоматолог тоже исследовал только присланные зубы и сказал: «Среди них нет тех, которые я лечил»).

Пресса до сих пор обманута отговорками. Только я, преступник, знающий правду, могу это разгадать. Иначе зачем я специально печатал слово «идентификация»? Когда кости сжигаются, они естественно разрушаются и становятся меньше… Гораздо меньше, чем можно ожидать. Это должны знать работники похоронных служб. Я положил в коробку все кости, какие собрал. Сейчас это дело называют «месть», «розыгрыш» или «вызов», но это не так. Я всего лишь хотел вернуть Мари-тян. Поэтому, пожалуйста, скорее проведите её похороны. Это она. Это правда. Я написал это письмо, потому что начальник полиции использовал отговорки и утаивал…»

«Благодаря вам мы наконец смогли похоронить и моего ребёнка, и её в «могиле». Приношу глубокие извинения за то, что создал предубеждение против людей, которые по причинам, связанным с маткой, не могут иметь детей. Конечно, если такого человека кто-то дразнит, он может возненавидеть обидчика, но не должен направлять гнев на желанных детей. Вы, наверное, поняли, что одного лишь «отсутствия детей» недостаточно, чтобы убить. Я тоже, как и вы… но, как уже сказал, не стал бы. Прошёл день, а я так и оставил ребёнка спать в постели. Мысли спутались. Ходил за сахарной водой, грелкой — думал только об уходе. Не знаю как, прошло два дня, и я никому не сказал. Уже не могу сказать. Подумал: «Ах…» Лицо моего ребёнка становилось как у старика».