Книга Ночи беглеца, страница 64 – Джозеф Уэмбо

— Дайте я поговорю с этим типом. Подождите минуту.

Он сделал знак бармену. Тот подошел к ним.

— Еще пива?

— Если ты еще хоть раз подойдешь к той вазе, что стоит около раковины. — сказал Джек Г рейве, — то пеняй на себя. Выплеснуть ее я тебе не дам, а моя напарница позовет хозяина.

При упоминании о хозяине голова бармена дернулась в сторону двери.

— Кто вы такие?

— Неважно. — сказал Джек Грейвс — Просто мы не хотим, чтобы тебе переломали ноги. Пойди-ка в коридорчик, достань, что там у тебя припрятано, и прихвати заодно свой пиджак. По пути к двери скажи администратору, что у тебя в груди болит и рука немеет. Завтра позвонишь Ригелу и сообщишь, что у тебя был сердечный приступ и ты увольняешься. А если устроишься в какой-нибудь другой бар в этой долине, я расскажу Ригелу, что ты тут у него выделывал.

— Кто вы такие? — не унимался бармен.

— Я всего-навсего таймер, — сказал Джек Грейвс, взглянув на часы. — У тебя ровно три минуты на то, чтобы сделать все, что я сказал, и исчезнуть. Не успеешь — пеняй на себя.

Бармен поглядел на Бриду, на Джека, на шумную компанию в дорогих костюмах с сигарами, окружавшую мистера Ригела в банкетном зале. Потом он повернулся и скрылся в коридорчике. Не прошло и минуты, как он появился оттуда в толстом шерстяном свитере поверх белой рубашки и направился к выходу, сказав что-то по дороге сидевшему в холле администратору.

— Доложите Ригелу, что вы все выяснили, — посоветовал Бриде Джек Грейвс. — Что бармен за чаевые наливал свою выпивку. Скажите, что он догадался, кто вы, и испугался.

— Пожалуй, Ригел вздумает заплатить мне меньше, если я скажу, что этот тип меня засек.

— Он будет рад, что с вашей помощью от него избавился. Такие люди очень не любят, когда их надувают. Он ведь знал, что этот бармен его надувает, только не мог его застукать.

— А что, если у бармена и в самом деле СПИД?

— По-моему, он не из тех, кому это грозит, — сказал Джек Грейвс.

— Тогда у кого-то из тех, кто тут сидит, был бы шанс допиться до смерти в буквальном смысле слова.

— Смерть никого не минует, — ответил Джек Грейвс, и свет лампы упал на его ввалившуюся щеку. — Лучше уж так, чем… Вам еще шардонне⁷

Когда Линн Каттер и Нелсон Гарим подошли к стойке в «Пекле» пропустить по рюмке, очередной приятель Уилфреда Шлепанца — актер-неудачник с голубовато- белыми волосами по имени Уолтер Дэвенпорт — разглагольствовал о том, как телевидение погубило благородную профессию артиста, из-за чего он за последние тридцать лет проработал в общей сложности не больше двадцати двух дней. На нем был двубортный твидовый спортивный пиджак, белые бумажные брюки, белые кожаные сандалии и фирменный галстук актерской школы, в которой он никогда не учился.

— Не говорите мне про телевидение! — гремел он. — Показывают каких-то прыщавых юнцов с дурацкими кличками! Когда я умру, завещаю переметать мой прах с ядовитыми промышленными отходами и развеять его над телестудией в Бербанке!

— Пойдем, Нелсон, поищем столик, — предложил Линн. — Не могу я сегодня больше этого слышать.

На этот-раз им удалось избежать соседства старой певуньи, которая села на свое любимое место и принялась подпевать пианисту, как только он сыграл первые такты «Сентиментального путешествия». Линн заметил свободный столик на двоих в углу, около камина, огонь в котором не разжигали уже лет десять.