Книга Ночи беглеца, страница 74 – Джозеф Уэмбо

Брида допила кофе, положила в рот последнее печенье и сказала:

— Ну что, готовы? Можете просмотреть его дело. Ничего особенно полезного там нет, но если он направится в сторону Индио и от вас ускользнет, то есть шанс, что его можно будет найти в доме Сольтеро. Давайте встретимся в «Пекле» в семь, если он к тому времени вернется домой,

— В «Пекле»?

— Ну да, там Линн днюет, кочует и принимает посетителей. Я уже поняла, что лучше подлаживаться под его привычки.

— Ладно, увидимся в семь, если только мне не подвернется что-нибудь интересное. А если подвернется, я вам позвоню, как только смогу'.

— Надеюсь, в этом печенье не было масла? — спросила Брида, с наслаждением глотая последний кусочек.

Голубой «бьюик» ему очень понравился. Ему всегда нравились большие американские машины. Вот бы иметь такую дома! Он надеялся, что здесь никто его не найдет, если он будет ездить на такой машине.

Купить подержанный автомобиль оказалось куда проще, чем ему говорили. В Мехикали он достал фальшивые водительские права штата Калифорния. На вся-

кий случай у него были и мексиканские права, тоже фальшивые. Обыкновенный мексиканец, в Калифорнии по делу — приехал вести переговоры с лос-анджелесской фирмой, которая собирается строить завод по ту сторону границы, где рабочая сила дешевле, и выпускать там радиосхемы.

Зато одежда в Палм-Спрингсе оказалась невероятно дорогой. Одни только туфли — легкие белые полуботинки с кисточками на шнурках — обошлись ему в сто восемьдесят пять американских долларов. Столько не стоил ни один из костюмов, которые он когда-либо покупал. Но в новой одежде он почувствовал себя увереннее.

Продавец подобрал ему бордовый блейзер, кремовые брюки и три рубашки разных цветов. Он сказал продавцу, что хочет быть прилично одетым, чтобы можно было в Палм-Спрингсе показаться вечером на людях. Пиджак и брюки он решил, когда вернется домой, отдать зятю — тот наверняка обрадуется такому красивому пиджаку с золотыми пуговицами. А рубашки он оставит себе. Они были из хлопчатобумажной материи, такой тонкой он еще не видел. Особенно розовая, необыкновенно мягкая и приятно облегающая тело. Он взглянул в зеркальце заднего вида и с удовлетворением отметил, что раздражение на верхней губе уже почти прошло. О том, что раньше здесь были усы, говорил только более светлый оттенок кожи.

Он купил две шляпы. Одну — панаму, про которую продавец сказал: «Это как раз для вас». И другую — соломенную, серого цвета, с загнутыми полями: такие шляпы он видел на туристах в Палм-Спрингсе. Лысых здесь попадалось много, особенно среди пожилых людей, но все же он решил ходить только в шляпе.

Свою легенду он отрабатывал целые две недели и на этот счет особенно не беспокоился. Боялся он только одного — что оставил какой-нибудь след, когда поддался панике в аэропорту. Ему все время приходилось напоминать себе то, что он хорошо знал: американские полицейские — никакие не суперсыщики. Очень трудно

избавиться от чувства неполноценности. По существу, большинство его соотечественников только и умеют, что чувствовать себя неполноценными по сравнению с любым американцем.

Подлинная жизнь совсем непохожа на телефильмы, где полиция США с помощью новейшей техники раскрывает любое преступление. Когда он готовился к этому заданию, товарищи постоянно твердили ему: любой полицейский в США ничем не лучше его. Самая обыкновенная полиция, которая даже не замечает большинства серьезных преступлений. А по-английски он говорит, скорее всего, лучше, чем любой из них — на его языке. Так кто же тогда неполноценный?