Книга Честнее не бывает, страница 27 – Джеймс Хэдли Чейз

— Значит, проще простого. А за что сидела? Или лучше не спрашивать?

— Лучше не спрашивать. Какая разница? Она отбыла свое наказание.

— Согласен. Куда ее отвезти?

— У нее дом недалеко от Третьего шоссе. Там живет ее брат. Она покажет, куда ехать.

В палату вошла медсестра и сообщила, что пациентке нужно отдохнуть. Наверное, была права: казалось, силы Дженни на исходе.

— Ни о чем не волнуйтесь. – Я встал. – В одиннадцать буду там. Вы не сказали, как ее зовут.

— Рея Морган.

— Хорошо. Завтра после обеда зайду и расскажу, как все прошло.

Медсестра выпроводила меня из палаты.

Я вышел на улицу и понял, что впереди весь день, а заняться нечем.

В тот момент я еще не знал, что завтра в одиннадцать, когда я встречу Рею Морган, меня ждет очередная смена обстановки.

В четыре минуты двенадцатого открылись ворота женской тюрьмы, и в скудных лучах солнца, сумевших пробиться сквозь смог и цементную пыль, показалась Рея Морган.

Я сидел в отремонтированном «бьюике» уже минут двадцать. Увидев Рею, я выкинул сигарету, вышел из машины и направился ей навстречу.

Описать эту женщину непросто. Высокая, стройная, густые волосы цвета спелого каштана. Одета в потрепанный черный плащ и мешковатые темно-синие брюки. На ногах – видавшие виды туфли. Женщины бывают разные: красивые, миловидные, привлекательные. Что касается Реи Морган, она была единственной в своем роде. Хорошая фигура, длинные ноги, широкие плечи. Но поразили меня ее глаза: зеленые и необычайно глубокие.

Эти огромные глаза смотрели на мир с подозрением и циничным весельем. И лучились бесстыдной сексуальностью.

Эта дамочка повидала жизнь. Мы смотрели друг на друга, и я чувствовал, что она опытнее меня лет на двадцать.

— Я Ларри Карр. Дженни в больнице. С ней приключился несчастный случай. Попросила, чтобы я ее подменил.

Рея окинула меня с головы до ног медленным взглядом – как если бы я был голым. Ничего подобного со мной раньше не случалось. Я отреагировал на такое исследование, как любой мужчина.

— О’кей. – Она взглянула на «бьюик». – Поехали-ка отсюда. Есть сигарета?

Голос у нее был низкий и хриплый. Такой же невозмутимый, как взгляд ее зеленых глаз.

Я протянул ей пачку.

— Даже не спросите, что случилось с Дженни?

— И огоньку.

Начиная сердиться, я дал ей прикурить.

— Слышали, что я сказал?

Затянувшись, она выпустила дым – одновременно из узких ноздрей и грубо очерченного рта.

— Ну и что с ней?

Это было сказано таким тоном, что я окончательно понял: Дженни – конченая простофиля.

— Сломала лодыжку, запястье и ключицу, – сообщил я.

Рея снова затянулась.

— Нам обязательно тут торчать? Я хочу домой. Так отвезите меня. Ведь это ваша работа, верно?

Она прошла мимо меня и направилась к «бьюику». Скользнула на правое сиденье и захлопнула дверцу.

Меня охватила холодная ярость. Распахнув дверцу машины, я заорал:

— Вылезай, сука! Пешком дойдешь! Я не такой дурачок, как Дженни! Вылезай, или я тебя выволоку!

Затянувшись, она смерила меня взглядом:

— Разве я назвала тебя дурачком? Не надрывайся. Я рассчитаюсь. Отвези меня домой, и я заплачу по счетчику.

Мы смотрели друг на друга. И мной овладевала вчерашняя похоть. Хотелось только одного: вытащить Рею из машины и разложить прямо здесь, на грязной дороге, припорошенной цементом.