Книга Честнее не бывает, страница 60 – Джеймс Хэдли Чейз

Десять минут спустя я уже ехал домой. «Через неделю, а то и раньше, я буду в Антверпене, – говорил я себе, – на переговорах с крупнейшим скупщиком бриллиантов. Предложу ему десяток лучших камней, но не самый крупный. Этот я отвезу в Лондон, на Хаттон-Гарден. Уоллес Бернштейн спрашивал, нет ли у меня первоклассного бриллианта для диадемы. Намекнул, что вещица предназначена для королевской семьи. За мою цену он наверняка этот камень с руками оторвет. Потом поеду в Амстердам, после Амстердама – в Гамбург и, наконец, в Швейцарию. К тому времени у меня будет миллион долларов. Если вложить эту сумму в восьмипроцентные облигации, ежегодный доход составит восемьдесят тысяч. Получу вид на жительство, буду платить символический налог и горя не знать».

Я был доволен тем, что удалось совладать с Реей и умерить ее подозрительность. Это было важно. Пока она будет прохлаждаться во Фриско, а Фел – в Люсвилле, у меня появится пространство для маневра.

Теперь многое зависело от того, позвонит ли Сидни в полицию после ограбления. Нужно будет вести себя с ним предельно осторожно. Он будет жутко расстроен и дико зол. В таком состоянии его трудно держать под контролем. Придется постоянно давить на то, что, если делом займется полиция, Том Льюс обязательно обо всем узнает. И тут все зависит от того, что перевесит: гнев Сидни или его страх перед Льюсом. Я был склонен делать ставку на страх.

Домой я приехал в 18:35. Осталось убить четыре часа. Вспомнив, что сейчас я должен был ужинать с Джонсонами, я принял душ, побрился и надел черный костюм. Проделал все это очень неторопливо, но у меня все равно оставалось три часа пятнадцать минут.

Плеснув в стакан неразбавленного виски, я решил посмотреть телепередачу, но не сумел сосредоточиться. Выключил телевизор и принялся нервно расхаживать по гостиной. Все время поглядывал на часы. Есть не хотелось. В желудке появилось тошнотворное ощущение, но виски помог с ним справиться. По непонятной причине мне вспомнилась Дженни. Вдруг захотелось с ней поговорить. Порывшись в записной книжке, я нашел номер городской больницы Люсвилла. Позвонил.

Через некоторое время раздался голос Дженни:

— Слушаю.

— И я вас слушаю. – Внезапно успокоившись, я сел. – Это ваш бывший коллега по социальной работе. Как вы, Дженни?

— Ларри! – Было приятно услышать радость в ее голосе. – Как славно, что вы позвонили. Иду на поправку. Уже научилась хромать на костылях.

— Неужели? Здорово! Когда вас выписывают?

— В конце следующей недели. Жду не дождусь, уже не терпится вернуться к работе. Ларри, у вас все хорошо?

Интересно, какой будет ее реакция, если сказать, что я затеял ограбление.

— Я в норме. Снова в упряжке, забот полон рот. Спешу на деловой ужин. Только оделся и вдруг вспомнил о вас.

— Я о вас тоже вспоминала. Как же я рада, что вы уехали из нашего города, Ларри. Люсвилл не для вас.

— Наверное. Однако я по нему скучаю. И по вас тоже. – Мне вдруг захотелось повидаться с ней, но я знал, что это невозможно.

Через четыре-пять дней я уеду в Европу и вряд ли вернусь. Я вспомнил глаза Дженни, ее растрепанные волосы, доброту и расторопность.

— Через несколько дней улетаю в Европу. По делам. Иначе заехал бы повидаться.

— Ого! – После паузы она спросила: – Вы надолго?