Книга Средневековый детектив, страница 149 – Владимир Романовский

Охрана плотнее окружила Ярослава. Ляшко взялся за сверд, но Ярослав тронул его за плечо. Ляшко обернулся. Глаза совершенно круглые.

— Не надо пока что, – тихо сказал Ярослав.

Очевидно, здесь состоялась большая драка. Замысел смехотворно простой. По десять-двадцать человек подходят со стороны провинциальные ратники с голубыми повязками. Вступают в разговоры с ратниками Верхних Сосен. Объясняют, что их послали, как подкрепление. Еще двадцать, и еще двадцать, и так их набирается как раз около двух сотен. Затем по сигналу – возможно, удар колокола? вон часовня? убили Макария? – каждый из прибывших режет того из местных ратников, который стоит ближе всего к нему. После чего оставшихся стоять, совсем мало, добивают сообща. На поле, в Валхалле, между домами, за часовней, на берегу. Всех.

Ярослав смотрел не отрываясь на временный свой терем, княжескую резиденцию справа от Валхаллы, и боковым зрением замечал – вот движение по полю прекратилось, вот все, стоящие на поле, конные, пешие, остановились, повернулись и смотрят на него. И не нападают.

— Шагом, – сказал Ярослав тихо. – Сверды в ножнах. Шагом к терему.

Им никто не препятствовал. В молчании, под взглядами провинциальных ратников, Ярослав с охраной доехал до терема. Спешились, привязали коней к столбам. Никто не приближался, но все смотрели. Ляшко хотел было войти первым на всякий случай, но Ярослав его отстранил.

Терем стоял пустой. Войдя, Ярослав бегом ринулся к лестнице, взлетел по ней на второй уровень, бросился к спальне, толкнул дверь. Заперто.

— Ингегерд! – позвал князь.

— Здесь! – откликнулась Ингегерд.

— Ты один? – спросил из-за двери Жискар.

— С охраной. Все свои. Открывай. Быстрее.

Стукнули засовы, Жискар распахнул дверь – в правой руке сверд. Ярослав ринулся к ложу, сел, обнял жену.

— Что здесь произошло? – спросил он оборачиваясь.

— Ты сам не видел разве?

— Видел.

А что же сталось с мирными веселящимися, с окрестными болярами, с землевладельческой молодежью, так любившей Валхаллу, с двором, с верхнесосенной новой знатью, с новгородцами из знатных, примкнувшими к этой знати? Куда они все делись? Сбежали? Князю хотелось думать, что сбежали, или что им дали сбежать. Очень хотелось так думать, но в глубине души он понимал, что это не так. День изо дня собирались они у Валхаллы, в Валхалле, гуляли под солнцем и под луной, у реки, вдоль реки, катались на лодках, плясали, ели и пили, слушали скоморохов, сплетничали, заводили шашни, переругались – даже сражались в поединках, в основном из-за женщин. Что стало с женщинами, подумал он с ужасом. С женщинами, которые здесь веселились, цвели, вдохновляли, интриговали, ели и пили, заводили шашни и так далее? Три недели назад состоялся небывалый тайный поединок о котором узнали все – две женщины стреляли друг в друга, по уговору, с тридцати шагов, по две стрелы каждая – не поделили Жискара. Обе очень хотели попасть. Не попали. Что стало с двумя труппами скоморохов, которые прибыли на смену Бревелю и Лариссе? Валко-поляк счастливо отбыл давеча, не обратно во Псков, но в Новгород – побренчать на торге, себя населению показать.

Жискар пожал плечами.

— К нам тут ломились, – сказала Ингегерд. – Жискар…

— Сами, по собственному почину, несколько, – объяснил Жискар. – Насколько я понимаю, у всех этих пришедших есть приказ не трогать пока что тебя и Ингегерд. Их позвали, и они ушли. И только один остался и все лупил в дверь сапогом. Мне это надоело и я открыл ему дверь.