Книга Средневековый детектив, страница 173 – Владимир Романовский

Нервозность города передалась и лихим людям, но все же трое людей Гриба, которым вменялось по уговору прибыть ночью в дом Пакли, в дом прибыли, хоть и с опозданием. Пакля, решивший переждать их приход в кроге, расстроился, придя домой и увидев честную компанию.

— Где? – спросили Паклю. – Показывай, только быстрее.

Пакля провел их в спальню. Там никого не оказалось.

— Посидите здесь, – сказал Пакля.

Он осмотрел весь дом и сад. Нету. Удрученный, вернулся Пакля в спальню.

— Найдется, я думаю, – сказал он неуверенно. – Вы тут обождите еще немного.

— Когда найдется, тогда и зови, – сказали ему. – Нам некогда. Мы тебе не холопья купеческие.

Пакля, оставшись один, стал себя уговаривать, что ничего страшного, оракул ушел сам – вот и хорошо, нужно будет записать в фолиант, подпишет второй тиун – и свободный ты, Пакля, человек, и можешь опять жениться на ком хочешь.

Пакля потянул носом. Сквозь открытую ставню долетел до него запах дыма. Пакля высунулся в окно. Дым был где-то рядом.

Накинув сленгкаппу, тиун вышел в сад и очень удивился, и даже испугался, увидев, что над трубой бани поднимается дымок. Оракул решил попариться? Что ж. Может, и оракулам иногда хочется. Все-таки хвоеволие. Может, от пара у них лучше проявляются их провидческие, или какие там, способности. Осторожным шагом Пакля приблизился к бане – и сразу отпрянул. Изнутри доносились голоса. Один явно принадлежал Сушке – сбежавшей служанке. Второй голос напоминал отдаленно голос оракула, но изъяснялся по-славянски.

Тиун снова подошел к двери и взялся за ручку, чувствуя, как в палец вошла заноза. Рванул дверь. В лицо ударил клуб пара. Оракул лежал на полке, на животе, голый, а Сушка терла ему спину. За последние дни оракул, не употреблявший ни воды, ни пищи, основательно похудел.

Сушка оглянулась и виновато посмотрела на тиуна. Оракул задвигался, кряхтя перевернулся на бок, и тоже посмотрел на Паклю. Груди оракула свесились одна над другой.

— Заходи, Пакля, – сказала Певунья. – Попаришься. Хороший пар. Полезно и приятно. Да прикрой же дверь, весь пар сейчас уйдет.

Тиун шагнул в баню и прикрыл дверь. Маленькая эта баня в углу двора пар держала плохо. В свое время Пакля пожалел дать лишнюю гривну плотнику, чтобы тот построил баню с предбанником. И печь маловата.

— Разделся бы сперва, – сказала Певунья. – Иди разденься.

Еще немного постояв, Пакля вышел, прикрыл дверь, и прислонился к стене бани.

Чуть грех великий на душу не взял, подумал он. Надо будет завтра пойти к Анатолию. Не исповедоваться – такое не расскажешь, себе дороже – но хоть денег дать на церковь. Он направился через сад к дому. У самой двери догнала его завернутая в простыню Сушка.

— Ты, хозяин, эта…

— А?

— Она там парится. Ты не серчай, ладно?

— Где ты шлялась все это время? – спросил тиун, входя в дом.

— Ой, не расскажешь всего, хозяин. И у лихих людей была, и в лесу кочевала, и у реки хвелашила. Не по мне все это. Все это вольное житье-бытье. Кому может и хвоеволие от этого заполучается, а я лучше так, в холопьей долюшке.

— Ты когда вернулась?

— Да вот давеча. Смотрю – никого нету дома. Тебя вот нету. А она лежит беспамятная в спальне. И бормочет. Жалко мне ее стало. Пойдем, говорю, хозяйка Певунья, я тебе баню насобачу, помою тебя да попарю.