Книга Средневековый детектив, страница 87 – Владимир Романовский

— Да, – сказал Гостемил, тоскуя. – Это точно. А чего это твой конь так напугался давеча?

— А мы с ним ровдира повстречали.

— Ну да!

— Где-то я читал, что ровдиры сами охотятся редко. Все больше на самок полагаются. А у самцов выносливость не очень. Бегают не очень быстро, устают скоро. Всего локтей сто и пробежал он за нами. Но конь грамоты не знает и с такими тонкостями не знаком.

— Ясно, – сказал Гостемил. – Ну, что ж. Видно придется еще веслами пошлепать. А ты, стало быть, берегом поедешь.

— Да.

— А если нападут?

— Всем бедам не бывать. Можно, конечно, наскочить на Свистуна, он как раз должен из Новгорода возвращаться. Ну, авось пронесет. Чего ему в такую рань вставать.

— А! Так его давеча в Рюриковом Заслоне не было?

— Неужели ты думаешь, что он бы, будь он там, дал бы нам так легко уйти? Не такой он дурак, как его ухари. Ну, встретимся мы позже…

— Ты не едешь в Верхние Сосны?

— Я еду мимо. У меня кое-какие дела … меня ждут.

— Помощь не нужна?

— Нет.

— Это хорошо, – сказал Гостемил облегченно. – А то мне сперва в баню нужно. И поспать.

Кряхтя, он сполз с коня и потянулся, хмурясь.

— Эх! Арсель задубел.

— От седла?

— От гребли.

Гостемил нехотя, ленивой походкой спустился в камыши. Ярослав, услышав рядом с лодкой движение, встрепенулся.

— Не обращай внимания, князь, – сказал Гостемил, заходя в воду, забираясь в лодку, и чуть ее не переворачивая. – Это к вам Посейдон пожаловал. Или кто там заведует речными перевозками.

Житник сидел на валуне, держа сверд на коленях. Коня он привязал к толстой березе, чуть не рассчитав – уздечка мешала коню наклониться достаточно низко, чтобы отщипнуть травы. Конь проявлял недовольство, но Житнику было не до него. Житник был раздражен. У него была запланирована важная встреча. До встречи оставалось еще много времени, но те, кто пожелал увидеться с ним именно на этой поляне, до важной встречи, опаздывали, а Житник не любил опоздания и никому их не прощал.

Но наконец они появились – пятеро, одетые в длинные неопределенного цвета робы, с посохами. Шли медленно. Житник заерзал нетерпеливо, но вскочить и пойти к фигурам навстречу было бы ненужным проявлением суетности, которую могли ненароком принять за подобострастность.

Фигуры приблизились. Одна из них, в центре, меньше других, откинула капюшон.

— Здравствуй, Житник.

Житник встал, приблизился, поклонился, поцеловал ей руку и прижался к ее щеке. И остался стоять. И остальные тоже стояли – живописной группой на залитой солнцем поляне.

— Прими мои поздравления, – сказала Рагнхильд. – Все союзники твои собрались в Ветровой Крепости, не так ли, и ждут тебя?

— Да. Я спешу.

— Ничего. Даже если и опоздаешь – без тебя ведь не начнут.

Здесь ей не нужно было притворяться – глаза ее, водянисто-серые, смотрели не в пространство, как смотрят глаза слепых, но прямо в лицо Житнику.

— Не подвел ты меня, сын мой, – сказала она. – Выполнил все, что вменялось выполнить. Осталось совсем немного. Усилиями наших друзей … – она повела головой, указывая на окружающих ее мужчин в робах, – … удача сопутствовала тебе при выполнении, не так ли.

— Трудности были, – заметил Житник не очень благосклонно. Рагнхильд, со свойственной ей бестактностью, похоже, думает, что он просто инструмент в руках ее и волхвов, и что ему все легко дается в связи с их рукомаханием над жертвенниками. Суеверный народ, примитивный.