Книга Берлога зеркального карпа, страница 26 – Дарья Донцова

Прилетев после отдыха в Москву, я купил новые апартаменты, оформил их на свою помощницу, шестидесятилетнюю Ольгу Николаевну, которая за долгие годы службы давно стала мне по-настоящему родной. Недвижимость, где жил раньше, я сдал. А в здание, в котором находится мой офис, Вера попасть не могла, я приказал охране не впускать нахалку. Судьбой родственницы я больше не интересовался, стер ее из своей жизни. Так ластиком убирают неудачный карандашный рисунок… — завершил свой рассказ Павел и замолчал.

— Ясно, — кивнула я, — вы никоим образом не могли приходить вместе с Верой в квартиру Людмилы Зориной в доме на Кутузовском проспекте.

— Верно понято, — подтвердил Павел, — и женщину, которая меня якобы видела, я не знаю. Могу предположить, что Вера на самом деле посещала Зорину. Ее сопровождал некий мужчина, которого она представила как своего брата. Именно с ним Людмила вступила в интимные отношения, ее элементарно обманули.

— Зачем Вере так поступать? — спросила я. — Почему она выдает кого-то за вас?

— Данный вопрос следует задавать не мне, — пожал плечами Павел.

— Вы до сих пор с сестрой не общаетесь? — на всякий случай уточнила я.

— Видите ли, — спокойно произнес он, — у меня плохой характер. Если кто-то из тех, кого искренне люблю, делает нечто дурное в мой адрес, я никак не отреагирую. Хорошо понимаю, что в жизни любого человека случаются черные дни, когда он не способен на правильную реакцию. Ну, например, с утра вам сообщили об увольнении, ничего личного, просто сокращение сотрудников. Вы стойко приняли удар, не заплакали, не начали рыдать, скандалить, умолять оставить в штате. Приятели принялись выражать соболезнование, но вы старательно изображаете спокойствие. Затем звоните мужу, сообщаете о сюрпризе, ждете слов поддержки, а спутник жизни заявляет: «Сама виновата, сколько раз говорил, не опаздывай на службу!» Ладно, этот «укус» тоже вас не может сломить. Потом вы заходите в магазин, покупаете кефир, но роняете пакет на пол, и упаковка рвется! Лужа молочного продукта ввергает вас в истерику. Вы рыдаете, кричите, слезы потоком… Вам так плохо, как никому. Но разве дело в разлитом кефире?

Бизнесмен посмотрел на меня.

— Нет, конечно — ответила я, — предохранители у терпения перегорели.

— Верно, — согласился Павел, — в приборе их можно поменять. А в душе они вмиг превращаются в пепел. Все! Конец! Поэтому спрашивать у меня что-либо про Веру не стоит. В те времена, когда мы были родными, у нее в паспорте стояло Веледара Белотуровна Халобопова. Изменять имя она не собиралась. Но к почтению родителей это никакого отношения не имеет. У отца имелась тетка, сказочно богатая женщина. Она хранила весь запас общины, которую возглавлял мой родитель. Ее члены называли себя древрусами. Понимаете?

— Да, — кивнула я, — наверное, это сокращение от слов древние русичи.

— Верно. Члены объединения ни в чем не нуждались, у всех имелись крепкие дома, хозяйство, машины, да не одна на семью. Этакий полностью замкнутый мир, посторонних в него не впускали. Наверное, поэтому часто рождались больные дети. Близкородственные браки не способствуют появлению на свет крепкого потомства. Тетка скончалась, казной стала руководить ее дочь, Красимира Милобудовна Гончарова. Вероятно, село до сих пор существует, и моя дальняя родственница там рулит. Когда я Веру везде заблокировал, Красимира прислала в мой офис гонца с письмом. Вынул я лист, а там короткое сообщение: «Проклинаю за непочитание предков, ты имя поменял, отрекся от нас. Не видать тебе денег! Сдохнешь под забором!»