Книга Берлога зеркального карпа, страница 68 – Дарья Донцова

— У меня есть предложение. Сейчас задам несколько вопросов. Если честно ответите, получите хорошую сумму.

У Эллы заблестели глаза:

— Согласна! Но я просто уборщица. Обычно приглашают на генеральное мытье. Хозяев не вижу, часто даже не знаю, к кому прикатила. Мной командует экономка или старшая горничная. В шкафы-столы никогда не заглядываю. Один раз на любопытстве поймают, и конец тогда отличной репутации.

Элла вскинула подбородок:

— Да! Не дешево стою! Но! Не ворую, не мелю языком. Что, где у кого видела, ни одной душе не сообщу. Если чего-то про меня лично выяснить хотите, то за плату сообщу. Коли думаете о тех, у кого работаю, информацию хотите вызнать, то рот на замке. Деньги люблю, но ради их получения не на все согласная. Спрашивайте!

— Ваша позиция понятна, — кивнула я, — думаю, наш разговор не станет испытанием для ваших моральных принципов. Вы знакомы с Еленой Антоновной Гореловой?

— Да, — кивнула Элла, — до сих пор стыдно перед ней.

— За что?

— Она была близкой подругой моей мамы, — начала объяснять уборщица, — я считала женщину своей тетей. Елена мне комнату в Москве снимала, арендную плату за нее хозяйке отдавала, на меня деньги тратила. Одевала, обувала, кормила, любила как родную. А я тогда была дерьмо с перцем. Встреть сейчас себя, восемнадцатилетнюю, и пришлось бы с ней вместе жить, через неделю выгнала бы такую дуру. Не знаю, жива тетя Лена или нет, но очень хочется перед ней извиниться.

— После окончания беседы могу спросить у Елены Антоновны разрешения дать вам ее номер телефона, — кивнула я, — она заведует интернатом, из Дома малютки туда ушла.

— Жива, — обрадовалась Элла и опустила голову, — а мама моя умерла.

— Помните день, когда нашли на крыльце младенца? — продолжила я.

— Да, — коротко ответила Элла.

— Незадолго до того, как вы приметили на крыльце корзинку с новорожденным, в этот же день случилась авария, загорелись тряпки. Может, в курсе, как они попали в котельную?

Элла молча отвернулась к окну, а когда тишина сгустилась, тряхнула головой:

— Вона как! Бабушка Анисья ни в чем не соврала. Когда выгнали из квартиры, в которой Елена Антоновна мне комнату снимала, то я на улице очутилась. Подошла ко мне какая-то тетка и сказала:

— Похоже, наломала ты, девочка, дров. Если согласишься честно работать, возьму на службу в дом престарелых. Зарплата маленькая, но трехразовое питание, плюс чай — бесплатно. За койку в комнате платить не надо.

А мне деваться некуда, согласилась. Два года там отпахала, подружилась с бабушкой Надеждой. Книги ей вслух читала, с ложечки кормила. Она мне как-то вечером сказала:

— Утром не проснусь. Не спорь, я ясновидящая. Смерти не боюсь, потому что ее нет. Когда тело умирает, тогда настоящая жизнь начинается. Не люблю людям будущее предсказывать, но тебе благодарна, поэтому слушай! Помаешься еще лет пять, и все изменится. Жить хорошо станешь. Не сразу, но вынырнешь из болота. Да только совесть грызть станет за грехи твои. Много времени утечет, встретишь женщину, в дом к ней придешь. Задаст она тебе вопросы, отвечай честно, не ври. Если правду ей сообщишь, совесть лапы свои отпустит. Станешь свободной, замуж выйдешь. Лет тебе тогда…

Элла замолчала, но через короткое время продолжила:

— Столько годов мне тогда исполнится, сколько сейчас есть. А женщина будет маленького роста, тощая, волосы светлые, глаза голубые. Я сразу поняла — это вы! Я замуж хочу. Очень. Поэтому честно расскажу все-все. Вы тот человек, после разговора с которым я стану счастливой. Как тряпки попали в котельную? Я их туда притащила.