Книга Двойной капкан, страница 11 – Villa Orient

Чёрт бы побрал этих непредсказуемых женщин! Мужские действия ещё кое-как можно прогнозировать, но женщины всегда действуют неожиданно и вопреки здравому смыслу. Я задумался о причинах её приезда, но так устал, что мысли терялись, не доходя до сознания. Она могла попросить денег и по телефону, но почему-то явилась собственной персоной и именно сейчас.

— Ладно, всё завтра. Иди спать, Хани.

Я толкнул ногой дверь и положил девушку на широкую кровать. И всё же решил снять с неё туфли, с трудом расстегнув тонкие ремешки. Юбка задралась, и я невольно скользнул взглядом по стройной ноге, открытой до самой середины бедра, а потом провёл рукой по гладкой коже. А потом и вовсе перевернул её тело, откинул покрывало и накрыл её одеялом. Член в штанах пульсировал от желания. Что за наваждение⁈

От того, что человек умер, его нельзя перестать любить, чёрт побери! Особенно, если он был лучше всех живых, понимаешь?

Джером Сэлинджер

Ночью я так и не уснул, хотя думал, что мгновенно отключусь от усталости. После смерти матери я давно не чувствовал такой душевной боли, как будто меня вывернули наизнанку и вытряхнули душу. Когда умер отец, я так и вовсе ощутил облегчение, как будто разорвал цепи, которыми он меня сковал. Но потеря Гаса вызвала сильную боль утраты. Мы с ним были похожи, хоть и старались быть разными. Мы были не просто братьями, мы были настоящими друзьями. Ближе его у меня никого не было. И я испытывал жгучее чувство вины за то, что не смог его защитить. Никогда не мог.

Гас всегда был сложным, с самого детства. Он родился через 10 лет после меня, когда отец уже изрядно извёл мать, внушая ей неполноценность. Но когда родился Гас, то лучше не стало. Мать по-прежнему была несчастной нелюбимой женщиной. А Гас стал вторым в очереди, но не наследником. Отец только и делал, что подогревал его соперничество, заставлял Гаса каждый день и каждую минуту доказывать, что он что-то стоит в этом мире, что он достоин быть его сыном, при этом постоянно напоминая ему о том, что он не первенец.

Отец хвалил меня за природный ум и силу, потому что я оказался прирождённым лидером, хотя почти не прикладывал к этому усилий, все блага и так валились к моим ногам. Но он никогда не хвалил Гаса, хотя тот, в отличие от меня, был гораздо более настойчивым и целенаправленным. Но почти никогда не получал того, к чему стремился.

Отец воспитывал его способность контролировать свои желания и противостоять им: умение отложить получение награды или признания ради чего-то бóльшего и лучшего в будущем. Умение контролировать свои побуждения, по мнению отца, должны были сформировать у Гаса характер, укрепить силу воли и научить умению смотреть отстраненно на своё желание получить мгновенное удовлетворение.

И в итоге отец сломал его: ни один человек, даже самый сильный, не может бороться с собой вечно. Гас скатился к немедленному утолению самых низменных потребностей и стал героиновым наркоманом. И только отец виноват в том, что жизнь Гаса пошла под откос.

Мать любила нас одинаково сильно, но она не могла открыто подвергать сомнению воспитательные меры нашего отца. Своими мягкими руками и тихим голосом она передавала мне любовь к брату, показывала мне нашу близость, учила меня поддерживать его. Когда её не стало, я остался единственной опорой Гаса, ведь свой стержень он к тому времени уже разрушил в щепки, но тогда уже было слишком поздно что-либо исправлять, а сейчас тем более.