Книга Родственные души в Сеуле, страница 102 – Сьюзан Ли

Я видела каждый из этих поцелуев в своих снах, но никогда не знала, что это лицо принадлежит Джейкобу. Или, может быть, всегда знала, но просто не позволяла себе хорошенько его разглядеть.

Не прерывая поцелуя, он наклоняется ко мне, подталкивая меня на кровать, бережно держит мою голову и опускается на меня сверху. Я поднимаю подбородок, прося его продолжить. Его рот накрывает мой, и наши языки борются друг с другом, чтобы проникнуть глубже, стать ближе.

Его рука проскальзывает мне под рубашку и ласкает бок и живот. Его большой палец пробирается под лифчик и нежно касается соска. Я издаю стон, и этот звук тонет в глубине его рта.

Меня совершенно не волнует, что наши мамы сейчас сидят на кухне, и черт, его сестра может торчать под дверью и подслушивать. Я просто не могу остановиться.

Я обхватываю его ногами, пытаюсь прижаться к нему теснее.

Джейкоб, упираясь ладонями, выпрямляет руки и приподнимается, глядит мне в глаза. Его зрачки расширены, губы припухли и покраснели от наших поцелуев. Он тяжело дышит, и я не могу понять, хочет ли он остановиться или пытается понять, что делать дальше.

Он отвечает на мой немой вопрос: опускается вниз и целует мой живот, потом медленно поднимается вверх, нежно лаская меня губами. Целует мою грудь. Целует меня в шею и за ухом. Приподнимается на локте, продолжая целовать везде, где мое тело не прикрыто одеждой. Я тяну его свободную руку вниз, под юбку, где все пульсирует в ожидании.

Его рука одерживает верх: он стягивает с меня нижнее белье, бросает в сторону и проводит пальцем по низу живота, пока не находит самую чувствительную часть моего тела. Из моих легких вырывается прерывистый выдох. Я забыла, как можно ровно дышать.

— Джейкоб… – Боже, мой протяжный стон разнесся, кажется, по всему дому. Я замираю в ожидании. Кто его услышал? Кто сейчас ворвется в комнату и все испортит? Моя мама обожает Джейкоба, но она бы в обморок упала, если бы увидела нас сейчас. И потащила бы нас за уши в церковь, заставила слушать пасторскую молитву. Вот это было бы неловко.

Взгляд Джейкоба встречается с моим. Мы молча смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами, прислушиваясь к звукам за дверью, любым звукам – сигналу, что нам конец. Но через несколько секунд расслабляемся и улыбаемся.

— Алекса, включи Spotify, – говорит Джейкоб.

— Вот Spotify, – отвечает Алекса, и раздается голос Эда Ширана.

— Подожди, Алекса. Не хочу, чтобы она нас слышала, понимаешь… – говорю я Джейкобу, глаза которого вдруг округляются – он спохватился, что Amazon может записывать наши голоса.

— Извините, я не знаю такой песни, – отвечает Алекса.

Я рычу. О боже, Алекса действительно нас слушает…

Джейкоб опускает голову, его спина сотрясается от беззвучного смеха. Он кладет голову мне на грудь и продолжает биться в конвульсиях. Смотрит на меня со слезами на глазах… от смеха.

— Джейкоб, перестань, тут нет ничего смешного. Это вторжение в частную жизнь. Ты пригласил Алексу… – я произношу имя шепотом, – участвовать в этом…

— Это не секс втроем, – Джейкоб давится от смеха.

Мои губы растягиваются в улыбке – я тоже осознаю нелепость происходящего. И начинаю хохотать вместе с ним. Голова Джейкоба качается у меня на животе, он пытается совладать с приступом смеха.