Книга Эдера 3, страница 110 – Мирослав Адамчик

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила девушка.

— Ты имеешь в виду женитьбу?

— Да.

— Я страстно желаю этого.

— Обычно мужчины, которые хоть раз до этого были женаты, не очень охотно идут на брак.

— Ты совсем другое дело.

— Почему? Может, прав мой отец, и дело в деньгах?

— Нет, что ты, я сам достаточно богат, чтобы не думать о них.

— Тогда в чем же?

— Я люблю тебя.

— Я тоже.

— Ты еще скажи, что никто и никогда не сможет нас разлучить.

— Нет, я скажу тебе совсем другое, — Андреа склонился и, сдунув волосы с уха девушки, небольно сжал мочку ее уха зубами.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь доставить тебе удовольствие.

— Но так нечестно. Я получаю удовольствие, а ты нет.

— Тогда укуси меня, — попросил Андреа.

— Тут, в холле, когда в любой момент может выйти мой отец?

— Да, мы же с тобой почти что муж и жена.

— Но я привыкла не выставлять свои чувства напоказ.

— Попробуй, это очень легко, главное, один раз решиться.

Девушка, стесняясь, прикрыла глаза и сжала губами мочку уха Андреа.

— Сильнее, сильнее, ты должна почувствовать, что причиняешь мне боль.

— Ничего не получается, — пробормотала Лаура.

И тут у них за спинами послышалось негромкое покашливание.

— Извините, сеньорита, но ваш отец хочет видеть сеньора Давила, — дворецкий почтительно склонил голову, его лицо оставалось бесстрастным, лишь только глаза сияли смехом.

— Ну что ж, я пошел, — бросил Андреа Лауре.

— Я хочу, чтобы все было хорошо, — прошептала девушка.

— Но твой отец уже дал предварительное согласие?

— Он знаменит тем, что меняет свое решение по нескольку раз на день.

— Надеюсь, этот день будет исключением из правил. И самое главное, Лаура, я решение принял и ничто не сможет меня остановить.

— Счастливо! — крикнула девушка вдогонку.

Следуя за дворецким, Андреа поднялся в кабинет сеньора Ланкони. Тот уже ждал его, сидя за своим письменным столом. Для солидности старый сеньор разложил перед собой множество бумаг, как будто у него не было сейчас более важного дела, чем перебирать их.

— А, Андреа, — фамильярно воскликнул он, поднимаясь из-за стола,— рад тебя приветствовать.

Что-то ненатуральное чувствовалось в голосе отца Лауры, в том, как он приветствовал своего гостя.

— Садись, — он указал рукой на глубокое кожаное кресло, бывшее явно старше своего владельца.

Андреа Давила удобно устроился, забросил ногу за ногу и молча ждал, что же ему скажет старый сеньор.

Тот открыл коробку сигар и предложил:

— Закуривай.

— Нет, — отказался Андреа.

— Может, тогда выпить? — сеньор Ланкони распахнул дверцу бара.

— Нет, я предпочитаю трезвый образ жизни.

Старый сеньор усмехнулся.

На тебя посмотреть, Андреа, так можно подумать, будто у тебя нет пороков.

— Почему же, — возразил сеньор Давила, — я не курю только потому, что от этого желтеют зубы, а не пью только потому, что от этого теряют разум.

— Я и говорю, — поддакнул сеньор Ланкони, — у тебя совсем нет пороков.

— Только тех, от которых желтеют зубы, — рассмеялся Андреа, — все остальные пороки присущи мне в полной мере.

— Мне было бы интересно узнать об этом,— сказал сеньор Ланкони, усаживаясь за письменный стол.

Андреа вспылил:

— А вы, наверное, не знаете? Я уже давно засек тех двух детективов, которые следуют по пятам и все вынюхивают о моем прошлом, настоящем и думаю, даже о будущем.