Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 21 – Габриэлла Лопез

— У вас они вряд ли когда-нибудь начнутся, — проницательно заметила Моника. — С вашими-то характерами... Хотя кто знает... Ладно, я пошла. Привет Мел!

А та тосковала и металась все сильнее и сильнее, разрываясь между своими желаниями, мужем и сыном. Днем она стала все чаще и чаще ездить к малышу.

Далва и все остальные домочадцы встречали Мел неизменно ласково, но она начала замечать, что они все посматривают на нее чересчур пристально, словно хотят о чем-то спросить, но никак не осмеливаются.

— Смотри, как он вырос! — каждый раз встречала Мел Далва одной и той же фразой и горделиво поднимала вверх малыша.

Шанди-два уже начал бойко топать ножками и каждый раз всегда неизменно старался продемонстрировать матери свое умение. Он вообще был достаточно самостоятелен и всегда стремился ускользнуть из-под опеки, рвался в путешествия по двору и по дому без сопровождающих его лиц. Нянюшки дружно протестовали и бросались за ним следом, что всегда крайне возмущало Шанди. Он начинал орать и топать ногами.

— Няньки его избаловали! — всякий раз сердился Леонидас, заслышав эти вопли. — А все потому, что у ребенка толком нет родителей. Какие-то приходящие родственники: Мел приезжает редко, Шанди — и того реже. Посидят, поболтают с Далвой, поразвлекаются, поиграют с ребенком — и поминай как звали! Ребенок даже не успевает к ним толком привыкнуть, узнать их, как нормальных родителей. Бедный малыш, брошенный отцом и матерью!

— Что же делать, если у Мел так сложилась жизнь, — однажды ответила ему Иветти. — Она тоже переживает и казнится. И страдает из-за ребенка. Но, знаешь, Львеночек, мне почему-то кажется, что у нее все будет хорошо. Просто чуточку позже. Надо немного подождать.

— Я всю свою жизнь только и делаю, что жду, когда у них все сложится, — проворчал Леонидас. — То у Лукаса, то у нее... И никак не могу дождаться.

— Зато ты дождался меня! — лукаво пропела Иветти. — И теперь счастлив! Ну признайся, скажи мне честно — ты со мной счастлив?

Леонидас глянул на нее — кокетливую, красивую, неизменно молодую — и поневоле восхищенно улыбнулся. Да и какая бы мужская душа не восхитилась Иветти? Вряд ли кто-либо остался бы равнодушным рядом с ней.

— Ты ведь все прекрасно знаешь, плутовка! — притворно погрозил он жене пальцем.

— Ты не представляешь себе, Львеночек, как приятно слышать похвалы самой себе! Видно, я чересчур тщеславная и ненасытная. Но сколько бы я ни слышала в свой адрес комплиментов, мне всегда их мало, и хочется услышать еще и еще.

— Давай я тебе напишу их все, и ты будешь их перечитывать столько раз в день, сколько захочешь. Пока не надоест, — насмешливо, но ласково предложил Леонидас.

— Нет, Львеночек, читать и слышать — это очень разные вещи, — отказалась, нежна мурлыча, Иветти. — Я когда-то читала, что женщина любит ушами.

— Банально! — отрезал Леонидас.

— Возможно. Зато правдиво. И ты не можешь это отрицать.

Леонидас опять улыбнулся. Да, он был удивительно счастлив. И почему он столько лет бегал от своего счастья, сопротивлялся ему, капризничал, как ребенок? Сейчас даже смешно вспоминать об этом. И одновременно грустно. Но как хорошо, что судьба все-таки сжалилась над ним и подарила такие светлые и спокойные последние годы жизни...

— В нашем доме, — отметила Иветти, — сейчас произошла не просто смена декораций, но и смена настроений, поменялась вся атмосфера дома. Правда? Именно поэтому я и думаю, что у Мел тоже, как у тебя и у меня, как у Лукаса и Жади, должно все сложиться наилучшим образом. Это будто запрограммировано кем-то наверху. Ты понимаешь меня, Львеночек?