Книга Третья дочь графа фон Дигби, страница 146 – Елена Галунец

Маттео на это улыбнулся и, сев на пол, скрестил свои ноги, но мою лодыжку из рук не выпустил. А потом вообще наклонился и поцеловал мою коленку. Луи не воспринял это всерьёз, зная, что мы постоянно дурачимся, и, махнув на нас рукой, собрался идти, куда шёл.

— Я серьёзно! Или вы специально это задумали? — выдернула я из рук маранольца свою ногу и, глянув на царапину, решила заклеить её пластырем.

— Тебе не понравилось? — изумился Маттео и попытался забрать из моих рук пластырь, чтобы самому его мне наклеить.

— Ты сегодня лишился друга в моём лице, и отныне никаких совместных времяпрепровождений не будет, — поднялась я с дивана и ушла, не оборачиваясь, в спальню к сыну.

Тот уже не спал. Увидев меня, он перевернулся на живот и пополз по кровати. До самого вечера я демонстративно игнорировала маранольцев и сидела с Алессом на пляже. Чтобы хоть как-то отвлечься, я читала вслух вирусологию, но мысли постоянно возвращались к тому моменту, как я оказалась у Свида.

— У меня сердце разрывается, когда я пытаюсь представить, как твой папа изо дня в день ждёт нас с тобой, — со вздохом проговорила я, поднимая на руки начинающего капризничать ребёнка.

Пора было его кормить, и я не успела подняться, как увидела, что к нам идёт Луи.

— Вот и второй твой папа идёт. Тебе везёт, мой хороший, — чмокнула я пухлую щечку. — У тебя даже не два, а три отца, — посмотрела я на Маттео.

Он тоже вышел из дома, но застыл на пороге, заметив, что я на него смотрю. Я не могла на него злиться, потому что все эти полгода он выкраивал время и навещал нас с Алессом. Даже когда Луи был занят и я тоже была в университете, он сидел с абсолютно чужим ребёнком, не доверяя его няне. Та вечером жаловалась, что ей не дают выполнять свою работу, но, кажется, ей, наоборот, это нравилось. Так как маранолец, считай, вырастил своих сестер, то опыт в воспитании детей у него точно есть, поэтому я была абсолютно спокойна и могла всегда положиться на него. Даже свекровь, гостившая у нас, нахваливала обаятельного друга семьи… Ох, узнай она кто он на самом деле, не была бы так радушно к нему настроена.

— Прошу прощения, леди Салиса, могу ли я вас пригласить на ужин? И могу ли узнать: вы уже нас простили? Или пока ещё не мозолить вам ваши прекрасные глаза? — склонился в поклоне мой муж.

— Держи, — отдала я ему сына, который и так уже тянул к нему ручки.

Отряхнув сарафан от песка, я сложила в корзину книгу, игрушки с детской бутылочкой и пошла следом за любимыми парнями. После того как Луи присутствовал на родах, я уже не могла к нему относиться как прежде. То как он вёл себя со мной не могло не вызвать ответного чувства: с каждым днём моя благодарность перерастала во что-то большее. Я старалась гнать от себя подальше эти мысли, но никак не получалось. Я влюбилась. Он всё же влюбил меня в себя своей заботой и вниманием. Луи давно стал мне самым близким человеком, который знает обо мне всё, и порой мне кажется, что нам даже не нужно озвучивать мысли, потому что понимаем друг друга с полуслова. Я пытаюсь скрыть свои чувства, намеренно избегая излишних прикосновений, но сегодняшние слова Маттео о том, что они оба меня любят, заставили посмотреть на нашу ненормальную семью под другим углом. У нас совершенно разные понятия любви. Я оттого, что слишком давно не видела Свида, стала забывать, что такое нормальная гетеросексуальная семья. Принимая заботу парней, я начала выдавать её за любовь… Луи… Вот же гениальный психолог! Промывает мне мозги капитально. Я и сыну начала уже озвучивать про папочек… Нет! У моего ребёнка только один отец, и я во что бы то ни стало вернусь к нему!