Книга Третья дочь графа фон Дигби, страница 31 – Елена Галунец

В тот день, когда я помогала складывать по коробкам её личные вещи, она попросила хорошенько спрятать книги. Я даже и предположить не могла, что эти детские книжки представляют для неё опасность. А ещё больше меня поразило то, что сказочница Алвена Ханн считается давно умершей. Вот уже несколько десятилетий она вынуждена скрываться под именем Ане Рутке, а виной всему — одна из её сказок. Как я и предполагала, во снах она видела чужие жизни. В молодости она не могла себе даже представить, что обладает поистине волшебным даром. Алвена записывала свои сны, немного адаптируя их под сказочное произведение, и вот, когда их накопилось уже около пятидесяти, она заключила контракт с типографией. Вскоре её книги разлетелись по миру, и она стала очень известной писательницей. Но однажды к ней пришёл один властью наделённый человек и попросил переписать конец одной из сказок. Он, как и я, узнал в ней себя. История там кончалась не долгой и счастливой жизнью главного героя, поэтому мужчина хотел исправить то, что ему пророчит эта женщина. Добродушная писательница, выслушав его, естественно, отказалась переписывать сказку, посчитав его слова несусветной чушью. Она была уверена, что это просто совпадение, и поплатилась за несговорчивость. С уходом озлобленного чиновника на неё и её семью началась травля. Мужа оговорили и посадили в тюрьму, старший сын погиб при невыясненных обстоятельствах, сказки её запретили публиковать, а совсем незнакомые люди стали докучать ей, не давая спокойно жить в новом доме, который они приобрели на деньги, вырученные от продаж её книг. Алвена была вынуждена бежать из города и, чтобы не подставлять под удар второго сына, который в это время работал по договору на другое государство, инсценировала свою смерть. Написала записку о том, что не может смириться со смертью старшего сына, и якобы ушла топиться, прыгнув с моста в Дунго. Река эта славится во всём их мире быстрым течением и глубиной, поэтому это стопроцентный вариант для самоубийцы. Мужа с сыном она больше не видела и не знает об их судьбе. Сказки писать перестала, а те сны, что изредка рассказывают ей о чьей-либо жизни, она старается забыть поутру. Спросив её о моей заячьей истории, она немного замялась:

— Проснувшись, я ж не успела её записать, потому как Естияр решил родиться в то утро. Меня увезли в больницу, а до бумаги я добралась лишь на следующий день. Что помнила — записала, а остальное пришлось придумать. Хорошая ведь сказка получилась?

— Не знаю, я не вижу половину книги, — удивила я её.

— Значит, ты сама творишь свою судьбу, попав сюда, — загадочно улыбнулась она.

После этого разговора я старалась больше не думать о волшебной книге, но твёрдо решила, что жизнь одна и нужно прожить её так, чтобы не сожалеть потом о несовершенных поступках. Лучше сожалеть о том, что было, поэтому я насмелилась, и в один из дней, когда нас навестил Свирид, я подошла к нему и напросилась на чашку такчито.

В кофейне было малолюдно. Мужчина за барной стойкой приятельски поздоровался с нами, и, обменявшись рукопожатием со своим другом, они похлопали друг друга по спине.

— Давненько ты не заходил! — радостно воскликнул он, широко улыбаясь. — Надеюсь, новую клиентку мне привёл? Зацените мои стулья! — указал он на длинноногие, совсем простенькие табуретки.