Книга Третья дочь графа фон Дигби, страница 79 – Елена Галунец

— Как? Вы меня не узнали? Мы же даже виделись несколько раз, — театрально рассмеялась она. — Мы же скоро станем родственниками, ведь мой сын женится на вашей сестре.

Ох ты ж твою налево! Это же мать Ануара!

— Вы сегодня превосходно выглядите, и я действительно вас не узнала, — включила я леди Салису.

— Мы с вашим батюшкой сегодня разговаривали и назначили дату свадьбы, так что скоро встретимся на торжестве.

— Мне ещё не сообщили, а когда? — улыбнулась я.

— Тянуть нельзя, поэтому через две недели.

— Так скоро? Невозможно организовать праздник в такие короткие сроки, — изумилась я.

— Я не хочу, чтобы все знали, что мой внук или внучка были зачаты вне брака. Это позор.

— Вы хотите сказать, что Санира беременна? — чуть не выронила я бокал.

— У меня нет причин не верить своему сыну, — высокомерно ответила женщина.

— Это такая радость, — постаралась я улыбнуться так, чтобы она не заметила, насколько эта улыбка фальшивая.

— Ваши друзья — маранольцы? Неожиданно, — хмыкнула женщина, увидев приближающихся к нам двух мужчин.

Луи склонил голову в приветствии и, поцеловав мне руку, извинился за опоздание, а затем повернулся к леди де Тандефельд. Я тут же представила их друг другу и затем обратила внимание на огромные глаза Маттео. Тот явно не знал, как себя вести, и скромно стоял в сторонке, пока Луи всё не сделал сам. Познакомил, поблагодарил женщину за то, что составила мне компанию, и мастерски выпроводил её обратно к мужу, который, похоже, был занят только едой и выпивкой. Где ошивается его жена, ему было неинтересно.

— Это мать Ануара! Она сказала, что Санира беременна и через две недели свадьба, — прошептала я, пока он усаживался за стол.

— Чему быть, того не миновать, — философски ответил он, и я наконец-то посмотрела на Маттео.

— Привет, — улыбнулась я.

— Ты… вы… как называть теперь? — смутился он. — Леди?

Луи ему что-то сказал на своём и потом перевёл мне. Он сказал ему, чтобы не выдумывал ничего, потому что я та же матершинница Салли, только красиво одета и накрашена. Я хотела пнуть Луи под столом, но, промахнувшись, попала по Маттео.

— Извини, — произнесла я на маранольском, и к нам наконец-то подошли официанты, которые стали выставлять блюда.

За ужином мне приходилось быть в образе, и, глядя на то, как на меня смотрел весь вечер Маттео, я про себя забавлялась. Луи был очень вежлив и тоже следил за языком, потому что на нас постоянно косились не только чета де Тандефельд, но и ещё непонятно откуда взявшиеся аристократы за соседними столами.

— Признавайся, это ты дал рекламу своему заведению, и теперь они сюда тропинку протопчут, — проворчала я, делая вид, что вытираю губы салфеткой.

— Грешен, дорогая, но это бизнес, — невозмутимо ответил Луи и лукаво глянул на друга.

Тот был задумчив, потому что половину наших речей не понимал и старался вести себя тихо, осознавая, в каком обществе оказался. Это дома он громко разговаривает и смеётся, а тут, мать его, этикет и всё такое…

Как только мы пообщались с шеф-поваром и нахвалили его за очень вкусный ужин, мы наконец-то отправились домой. Только в лифте маранолец осмелился ослабить галстук, который явно душил его, как и вся наша с Луи манерность. Мне искренне было его жаль, потому что прекрасно понимала, каково это — быть не в своей тарелке.