Книга Сон-да-Ветер, страница 137 – Александра Глазкина

Закат давно уже отгорел, и на водной глади серебрится лунная дорожка. Я так и не привыкла, что теперь на ночном небе не круглятся сразу две луны, а висит лишь тоненький бледный серпик. Правда, как и в моем мире, он то наливается, то опадает, но все же смотреть на него странно. Я не говорю Мико о том, что лунный свет будоражит меня. И это, как мне кажется, не связано с культом Сомнии. Что-то новое, непонятное вкрадывается в мои сны и растет с каждым днем, как растет и дитя в моем чреве. Словно тонкие невидимые нити тянутся и сплетаются внутри меня в причудливую ажурную паутину.

Я молчу лишь потому, что в этих новых ощущениях нет ничего пугающего. Да, они странные, но почему-то я смиряюсь с их присутствием, как с чем-то неизбежным. Да и тревожить Мико сейчас, когда он только начал набираться сил, мне не хочется. А он, словно разгадав мое настроение, говорит:

— Вот ты сказала насчет лжи, а ведь нам придется строить свою жизнь на ней. Пусть не на лжи, на замалчивании. Нира, обещай мне, что никогда и никому не расскажешь о том, что случилось с нами в твоем мире. Да и вообще о нем.

— Я и не собиралась… — начинаю я растерянно, но Мико поспешно добавляет:

— Я ни капли не сомневаюсь в тебе, любимая, но ты слишком многого еще не знаешь. В моем мире уже много тысячелетий складывают легенды о том, что миров много и есть какие-то тайные пути, чтобы туда проникнуть. Узнай кто, что это — правда, мы подвергнем свою жизнь большой опасности. Всегда найдется тот, кто захочет попробовать: ради праздного любопытства или из корысти, неважно. Нас не оставят в покое.

— Но ведь столько веков Смотрителей призывали из твоего мира, неужели никто не замечал странного? Не догадался? Не попытался исследовать?

Мико разводит руками:

— Люди пропадают часто, к этому привыкли и давно уже перестали удивляться. Но с нами все по-другому. Я ведь не просто исчез, Нира, я еще и вернулся.

МИКО

В лунном свете глаза Ниры кажутся темно-серыми, как небо перед грозой. Я мысленно чертыхаюсь, что вновь не уследил за собой и расстроил ее. Но такой уж сегодня выпал вечер. Воспоминания о Бризе разбередили меня, и в душе вновь поселяется смутное подозрение, что ничего еще не окончено. С одной стороны, я рад, что мы с Нирой находим силы, чтобы вспоминать об утраченном: не сожалея, не досадуя, просто делиться, как и положено близким людям, которых объединяет прошлое.

С другой стороны, шумиха вокруг нас до сих пор не утихает, хотя Отто предпринимает все возможные меры, чтобы уберечь нас от журналистов. Кайл не только помогает мне управляться с коляской, как думает Нира. Он еще — и один из самых опытных сотрудников в службе безопасности отцовской фирмы, хотя по нему не скажешь: молодой, по-юношески стройный, обманчиво расслабленный, ироничный. Неудивительно, что глядя на него, Нира вспомнила Бриза.

Но вот как соблюсти баланс между распоряжениями врачей, которые в один голос твердят, что Нире противопоказан стресс в любых его проявлениях и попытками оградить ее от мнимых или реальных угроз моего мира, в котором она пока — как любопытный ребенок в отделе игрушек. Ее забавляет интернет и восхищают самолеты, пролетающие над нашими головами. Она забавно включает бытовые приборы, быстро отдергивая руку от кнопок, словно опасаясь, что ее укусят. А вот что делать с людьми?