Книга Сон-да-Ветер, страница 139 – Александра Глазкина

НИРА

Наша девочка пришла в этот мир на рассвете, но я все же решаю наречь ее Селиной в честь утраченной мною лунной богини. Врачи поражены стойкостью, с которой я перенесла муки родов, но меня их удивленные восклицания волную мало. Я вновь и вновь вдыхаю едва уловимый, ни с чем не сравнимый запах влажной еще макушки, осторожно трогаю мягкую щечку, перебираю крохотные пальчики своей девочки и, кажется, плачу от счастья.

Накричавшись вдоволь, чтобы все удостоверились, что она сильна и здорова, моя крошка теперь спокойно спит. Я осторожно откидываюсь на подушки, не в силах отвести взгляд от ее нежного, как розовый бутон, личика. У нее — удивительно длинные светлые ресницы, а на щечках — крошечные ямочки. Самое прекрасное дитя на свете!

На небе могут складываться созвездия причудливыми цветами, там, в моем мире — нависает грозно новая темная луна, а здесь — летают серебристые птицы. Из океана доносится пение русалок или рокот моторных лодок. Огонь не оставляет следа на коже или нисходит из ниоткуда во имя древнего бога. На земле высятся деревья-исполины и оживают камни. Но самое великое чудо всех миров и всех времен — чудо рождения, появление нового человека.

Дверь открывается, и в палату осторожно, стараясь не шуметь, входит Мико. Сам, без кресла, хотя и держится за стены и стулья. Он тихо садится в изголовье, целует меня в макушку, и теперь мы уже оба замираем, глядя на плод нашей любви.

— Какая красавица, — тихо шепчет он.

— Самая прекрасная на свете, — отвечаю я.

Мы обмениваемся легкими поцелуями и милыми глупостями, позволительными в подобный момент. Малышка издает какой-то странный звук, напоминающий мяуканье, и открывает свои мутные глазки. Я знаю, что младенцы не умеют фокусировать взгляд, но сейчас мне кажется, что она с любопытством разглядывает нас, словно решая, достойными ли мы окажемся родителями. Мико осторожно берет ее ладошку и целует крохотные пальчики:

— Привет, — говорит он, — я твой папа!

Малышка вновь мяукает, а потом разряжается громким плачем. Мико испуганно отшатывается, на минуту теряя равновесие, и я не знаю, то ли смеяться мне, то ли тревожиться. Приходится звать на помощь Кайла. Мне немного жаль, что Мико не увидит, как я кормлю дочку, но у нас еще много времени впереди для сокровенных моментов нашей обновленной семьи.

В тот же день, когда я успеваю уже отдохнуть и вновь насладиться близостью дочки, Мико появляется вновь, теперь уже в кресле, чтобы не рисковать, и шепчет взволнованно:

— Отец звонил. Просил передать тебе поздравления. Знаешь, на него это так непохоже! Ты его покорила!

— Спасибо! Я буду рада увидеться с ним.

— Кстати, о встрече. Я давно хотел сказать тебе, но все ждал подходящего момента…

Я невольно настораживаюсь, но лицо у Мико спокойное, похоже, волноваться не о чем.

— Теперь, когда дочка с нами, можно будет скоро возвращаться. Не сейчас, конечно, как только врачи разрешат. Отец даже частный самолет купил, чтобы с комфортом нас доставить.

— Это же хорошо? — спрашиваю я осторожно.

Если честно, то мне немного не по себе. Я не раз наблюдала за полетом самолетов в небе, но пока не могу себе представить, что мне самой предстоит подняться выше облаков и лететь над океаном.

— Хорошо. Только отправимся мы в другую сторону. Дело в том, что отец уже несколько лет планировал перевести бизнес в Америку и вот сейчас начало положено. Теперь мы будем жить там.