Книга Сон-да-Ветер, страница 73 – Александра Глазкина

НИРА

Первое, что я чувствую, когда выныриваю из забытья, ласковое прикосновение к щеке. А потом резкую боль, пронзающую все тело. Прикусываю губу, пытаясь заглушить стон, и только потом открываю глаза. Над головой, как обычно, дрожащие стебельки лиан, на которых ярко-оранжевые крупные цветы сменились мелкими соцветиями нежно-сиреневого оттенка. Перевожу взгляд на того, кто сидит рядом. В глазах Мико — бесконечная теплота, от которой мне почему-то хочется плакать.

— Прости меня, — шепчет он и, осторожно взяв мою руку, целует ладонь. От этого прикосновения боль мгновенно отступает, а сердце наполняется ликованием.

— Что со мной? — шепчу я.

Я всегда помню свои сны, но сейчас в голове — звонкая пустота. Последнее, что всплывает перед глазами — солнечные блики на глади озера. Мы сидели там с Бризом, и я...сетовала на безразличие того, кто сейчас так ласков и внимателен. Мико отпускает мою руку, и только сейчас я понимаю, что все это время из его ладони в мою текла какая-то невидимая теплая волна, которая прогоняла боль. Мико лечит меня? А он, словно подслушав, о чем я думаю, говорит:

— Прости, Нира. Сегодня я… не сдержался и невольно покалечил тебя. Сейчас я пытаюсь это исправить, переломы срослись, боль я снять могу, но тебе все равно придется какое-то время полежать.

— Переломы?

Он отводит глаза:

— Два ребра. Левая лодыжка. Прости, я не думал, я не хотел…

Мне становится неловко от его раскаяния. Вот мне и наказание за то, что я посмела усомниться в нем. Улыбаюсь слабо:

— Ты — мой муж, ты имеешь полное право делать со мной, что хочешь.

Мико мрачнеет и резко встает:

— Не смей так говорить! Никогда! Я никогда не причиню тебе боли осознанно. Я и хотел, чтобы ты держалась подальше, боялся, что не смогу сдерживать силу и покалечу тебя, как…

Он резко замолкает, а меня захлестывает волна неуместной радости. Значит, Мико избегал меня вовсе не потому, что я ему безразлична? Он беспокоился за меня? От всех откровений последнего часа у меня кружится голова. Мико возвращается, осторожно укрывает меня одеялом, и опять целует ладонь:

— Отдыхай. Тебе нужно много спать.

Я послушно закрываю глаза и только тогда шепчу:

— Не оставляй меня.

Мико осторожно ложится рядом, гладит мои волосы, целует виски, и по щекам моим катятся слезы. Так повторяется каждый раз. Он все время рядом, и, когда я, наконец, чувствую в себе силы подняться, Мико крепко обнимает меня. Я чувствую, это не просто забота и не попытка загладить свою вину. Как будто он решил для себя что-то очень важное. Он не вспоминает о нашем разговоре у обрыва, но мне и не нужно слов, когда он рядом. Я чувствую, как нас окутывает нежное покрывало, подобное тому, что видела я во сне. Невидимое покрывало расцветающего взаимного чувства.

Мы продолжаем бродить по острову, и когда Мико прикасается ко мне, я чувствую, как сердце выпрыгивает из груди. От него идет такая теплая волна уверенности, спокойствия и какой-то мягкой силы. Не знаю, как объяснить лучше. И хотя он тоже может становиться ветром, более того, повелевать остальными, я все больше вижу в нем только человека. Мужчину. Своего мужа.

Когда же он уходит, я могу заняться уборкой в доме. Или поспать. Или в который раз пересмотреть все диковины, расставленные на полках. Или нанизать новое ожерелье. Даже самыми простыми занятиями теперь заниматься приятнее, потому что я знаю, что Мико увидит и оценит мои старания. Он всегда хвалит меня даже за самые малые перемены. Дело ведь не в начищенной посуде и не в новой подвеске на двери, так? Дело в том, что он замечает все, что я меняю в доме. Но как только за Мико закрывается дверь, я всегда делаю одно и то же. Иду в его комнату, куда теперь не закрывается дверь.