Книга Сон-да-Ветер 2, страница 104 – Александра Глазкина

— Нет, Селина, нет. Я не могу! Это неправильно!

Что неправильно, что? Но не мне же, девушке свободного двадцать первого века, спорить со средневековым рыцарем о понятиях чести! Дэгу в последний раз приникает ко мне жадным поцелуем, а потом, укутывая в плащ, как в смирительную рубашку, укладывается рядом, положив свою тяжелую руку поверх меня.

— Я люблю тебя, — проникает сквозь завесу моих волос его шепот, — но к утру нам придется забыть об этих словах.

Я молчу, глотая слезы. И мы долго еще лежим, обнявшись, слушая, как успокаиваются наши встревоженные порывом сердца. Забыть? Нет… невозможно. Все знают, что сильнее всего врезается в память то, что так и не сбылось. И не сбудется, как в нашем случае.

А утром Дэгу уже нет, лишь вмятина на подушке рядом. Я обнимаю эту подушку, вдыхая терпковатый мускусный запах. Что мне делать теперь? Дэгу прав, никому не станет легче. Выход прост — избежать утренних взглядов, спрятаться за суетой повседневности, но все же я злюсь за то, что он бросил меня одну. Неутоленное желание, и душевное, и телесное, трансформируется в презрительную горечь. Разве он имел право уйти, пусть не как влюбленный, но как стражник, которому вверена моя судьба?

Впрочем, о последнем я волнуюсь напрасно, потому что, выходя из комнаты, сразу спотыкаюсь о длинные ноги Дирка, который расселся прямо на полу у моих дверей.

— Вот это ты спишь! — говорит он. — Я уже все себе отсидел!

— Что ты тут делаешь?

— Известно что, тебя сторожу!

— А… Дэгу?

От Дирка не укрывается предательская дрожь в моем голосе. Закинув голову так, что отросшие волосы блестящим покрывалом стекают по плечам, он долго всматривается в мое растерянное лицо, но от комментариев, слава богу, воздерживается. Поднимается, отряхиваясь, принимает из моих рук плащ и осторожно ведет вниз.

— Дэгу пошел сговариваться насчет обмена, пока дождь перестал. Повозку на лодку. Если не уплывем сегодня, можем надолго застрять. А нам, сама знаешь, три дня наперед надо соблюдать.

Три дня наперед — потому что с таким временным разрывом движется за нами караван Сивинда с лже-княжной. Дирк ведет меня к причалу, где ютятся разномастные лодочки и снуют местные рыбаки. При виде Дэгу мое бедное сердце делает двойной прыжок с переворотом, но я заставляю себя сдерживаться. Что уж теперь?

После яростного, но недолгого торга, мы перебираемся в просторную лодку, выкрашенную в темно-зеленый цвет. Наш скарб остается в повозке, к радости ее нового хозяина. Думаю, именно это и поспособствовало сделке. По реке стелется утренний туман, в воздухе висит морось, и на моих волосах мгновенно оседаю крошечные водные бисеринки, а плащ тяжелеет, грузом давя на плечи. Теперь мы движемся налегке, в легенде почти нет необходимости. Впереди ждет протока, которой редко пользуются, в отличие от основного русла, вряд ли там найдутся любопытствующие.

Дэгу помогает мне забраться в лодку. Он избегает смотреть на меня, но руку стискивает так крепко, что я понимаю, ничего-то он не забыл из сказанного и несказанного прошлой ночью. Дэгу, борясь с течением, направляет лодку в боковую протоку. Городок медленно скрывается в тумане, а вокруг нас взлетают к небу высокие горы. Чем-то окружающий пейзаж напоминает мне норвежские фьорды: пронзительная синева реки, зеленые берега и узкая полоса молочно-серого неба над головой. Я плотнее запахиваю плащ, и быстрое течение несет нас навстречу неведомому.