Книга Сон-да-Ветер 2, страница 103 – Александра Глазкина

— Вернусь на остров. Мне нравится служба у Сивинда…

— Разве потом будет необходимость охранять остров? Портал ведь закроется, и новых людей из моего мира больше не будет.

— Остров ценен не только этим. Там находится единственное в мире месторождение горного хрусталя, который очень ценят богачи и ученые, не оставляющие надежды приручить природную магию. К тому же остров — единственный перевалочный пункт для кораблей, форсирующих между побережьями. Когда над миром стояли Смотрители, людям вообще было запрещено пересекать океан. Корабли ходили только вдоль побережья, а в океане были лишь два острова — Аира и Акве. После того, как Смотрители ушли, остров Акве ушел под воду. А наш держится, как я понимаю, на магической силе белой башни, где остался работающий портал.

— Выходит, когда портал закроется, то и этот остров может быть разрушен?

— Что ж, — спокойно говорит Дэгу, — найдется служба и на берегу.

Я понимаю, что о таком спрашивать не принято, но почему-то смирение Дэгу перед судьбой начинает меня раздражать. Не похож он на человека, который просто следует по указателям. Дэгу — целеустремленный, активный, умный, а тут… Будет остров — вернусь, разрушится — уеду в другое место. Или я слишком придираюсь к человеку, который вырос в нестабильном мире, где все зависит от стихии, а участь людей — подстраиваться? И все же молчать не могу. Но ведь он еще днем рассказывал мне о том, с какой радостью люди бросились странствовать по свету, когда были отменены запреты.

— А ты вообще думал о том, что у каждого человека есть цели и мечты? Служба — этого разве достаточно? Есть же то, чего хочешь достигнуть ты сам?

Дэгу вдруг перекатывается на бок, вставая, нависает над кроватью, подгребает меня под себя вместе с плащом, и шепчет, опаляя лицо жарким дыханием:

— Мечты, Селина? Что ты хочешь услышать, спрашивая об этом? Я пытаюсь представить свою жизнь после того, как мой мир рухнет, понимаешь? Весь мир будет торжествовать, что стихия успокоится, а я буду знать, что в этом новом, безопасном мире нет главного для меня! Потому что цена безопасности мира — твой уход из него! Вот я и сказал! Тебе станет легче от этого признания? Нам обоим станет легче?

Если можно почувствовать чужую боль и отчаяние, то сейчас именно она скручивает меня в узел. Дэгу все сильнее вдавливает меня в кровать, а я не могу найти слов, чтобы… Чтобы что? Извиниться? Решиться на ответное признание? Мы все равно ничего не изменим, а рисковать, как отец, забирая маму, я не смогу. Слишком много поставлено на кон. И тогда я просто делаю то, что зависит не от вихря обстоятельств, закружившего нас, а только от меня. Я просто обнимаю Дэгу за шею и притягиваю его к себе.

И на этот раз мне удалось пробить брешь в его неуязвимости. Дэгу крепко целует меня, выпуская на волю чувства, которым так долго противился. Сладкие долгожданные поцелуи, приправленные горечью безысходности, ожидающей нас. Но ночь, как всегда, покровительствует отчаянным сердцам, позволяя окунуться в водоворот страстей, не раздумывая о грядущем. Наши объятия становятся все теснее, все жарче. Я выгибаюсь навстречу его ласкам, отпуская страхи и сомнения, просто растворяясь в блаженстве.

Но все же, неимоверным усилием воли, Дэгу отстраняется, покрывает быстрыми поцелуями мои виски, губы, щеки и шепчет: