Книга Сон-да-Ветер 2, страница 123 – Александра Глазкина

Я выхожу на палубу, подставляя лицо ласковым лучам солнца, наконец-то прекратившего свою многодневную забастовку. Вид морской глади, на которой весело пляшут солнечные зайчики, оставляет меня равнодушной, а вот множество парусников, окружающих нас, успокаивает. Флот и впрямь выглядит внушительно. И хорошо, что мне не суждено увидеть войну, разгорающуюся где-то на границе. Боюсь, не для моей утомившейся души подобное зрелище!

Сивинд согласен с моими подозрениями, что воздушная стихия чувствует меня и подкидывает препятствий на пути, но к Лунному мысу, как ни странно, мы прибываем вовремя. Впереди ночь полнолуния, когда синий диск на небосклоне нальется круглой чернильной синевой. Мы уже в северных водах, морская гладь, конечно же, не замерзает, но подернута тонкой, словно стеклянной корочкой. Небо выцветает, становится белесым, а воздух — таким холодным, что, привыкая, я стараюсь вдыхать реже, чтобы не разболелось горло.

Интересно, а северное сияние здесь бывает? Не самая, наверное, уместная мысль, но, несмотря на мой богатый опыт путешественницы, до Севера я так ни разу и не добралась. Впрочем, одергиваю я себя, если я увижу в небе фиолетовые и зеленые росчерки, впору не любоваться, а закрывать уши — одно из порождений на севере звучит так, что люди от него глохнут. Просто останавливаются, завороженные прекрасным и вроде как безобидным зрелищем, а по воздуху в это время добираются вибрации, глушащие звук. Его назвали «Острая песня» — последнее, что человек слышит в своей жизни, пока его уши не пронзит неведомое воздушное острие.

Дэгу приносит мне тяжелый, отороченный белым мехом плащ. Накидывает на плечи, вглядывается в мое побелевшее лицо.

— Как ты?

Я не знаю, как ответить ему на этот вопрос. Птицы в груди беснуются, требуя полета, сшибают друг друга так, что в сердце и левую руку то и дело отдает острой болью. На душе тревожно, как всегда бывает перед важными испытаниями. Сдам ли я сегодняшний экзамен?! Что меня ждет там, за молочным туманом, где прячется последний храм отверженной богини. Храм, в котором начался и закончился отсчет времени Смотрителей.

Дэгу правильно считывает мое молчание, бережно заключает в объятия, легонько целует в висок. И мы стоим так долго. Нет притяжения и страсти, есть только невыразимая нежность и желание благополучного исхода для всех нас. Но вот Дэгу отстраняется, говорит тихо:

— Пора! — и ведет меня к Сивинду.

Князь дает мне последние наставления наедине. Остальные тут ничем нам не помогут. Лодка подойдет максимально близко к месту, где расположен храм. Когда-то это была самая северная точка материка, но сейчас, как полагает Сивинд, это остров, отделенный от большой земли полоской стылой воды. Вперед высланы разведчики, которые проверят, что нет засады, а на берег уже высажен внушительный десант, в задачу которого входит не подпустить детей хаоса к храму, вздумай они появиться здесь. Но пока все тихо — граница далеко, и основное сражение разгорается там.

— На Севере замечено лишь три порождения: Острая песня, Белый страж и Три метели, — перечисляет князь, — но мы не знаем, на что способна стихия, охраняющая путь к своей свободе, поэтому твоя задача — максимально сосредоточиться и быть готовой использовать свою силу как можно быстрее.