Книга Сон-да-Ветер 2, страница 120 – Александра Глазкина

Он очумело крутит головой, а потом бросается и стискивает меня здоровой рукой, обнимает, заливая мое лицо слезами.

— Слава луне, живая! Селина, если б ты только знала, если б знала!

Я осторожно глажу его спутанные волосы, утешая:

— Ну-ну, все уже прошло!

— Это я виноват, — всхлипывает он, — если бы я не задержался тогда возле этих украшений! Я хотел тебе подарок выбрать…

— Ну, причем здесь ты, — осторожно говорю я, — тогда всех бы нас в лодке в море унесло, еще неизвестно, чем бы закончилось. А так…

— А Ринадо где? — спохватывается он.

Я молчу. Дирк отстраняется, неловко вытирает заплаканные глаза и шепчет:

— Он… пропал, да?

— Он умер, — жестко говорю я, чтобы избежать утешительных иллюзий. — Умер. На этот раз навсегда.

Дирк нова приникает ко мне, на этот раз не утешаясь, а утешая. В этот момент в комнату врывается Дэгу, и я получаю новую порцию объятий и восклицаний. Обычно сдержанный, сейчас он взволнован, и, уткнувшись в его родное широкое плечо я, наконец, даю волю слезам, оплакивая того, кого уже не вернуть.

Теперь планы изменились. Мы не едем навстречу княжескому флоту, а ждем его на месте. Дэгу боится рисковать, и два дня мы сидим взаперти в таверне, спускаясь лишь в залу обедать и на крыльцо, чтобы подышать воздухом. На третьи сутки прибывает корабль Сивинда, к которому отправили гонца.

То, что мне удалось скрыть от Дэгу и Дирка, невозможно утаить от того, кто несколько веков оборачивался ветром. Князь смотрит на меня, и его прозрачные глаза подергиваются льдом. Настороженность — вот что таится в его взоре. Неужели понял? Впрочем, чему я удивляюсь? Мой наставник лучше меня понимает, что творится в моей душе! Я молчу, давая ему время свыкнуться с переменами, и с замиранием сердца жду его реакции. Я чувствую, как во мне поднимается, закручиваясь, знакомая спираль, но теперь я вполне способна ею управлять. Князь считывает это, закусив губу. Протягивает руку, но лицо, как и прежде, напряженное.

— Светлого дня, Селина.

— Светлого дня, — отвечаю я, понимая, что впереди нас ждет долгий и сложный разговор.

Массивный стол, тяжелые кресла с резными подлокотниками и обитыми бархатом сиденьями, расшитые портьеры, кованый сундук — в такой комфортной обстановке легко забыть о том, что мы находимся в открытом море. Ну, а легкое покачивание можно списать на счет взбунтовавшегося от резкой перестройки организма, который уже и не знает, что ему делать: взлетать, отсыпаться или впадать в неподвижность. Именно так я себя сейчас и ощущаю: душа и тело разделились и решают, кто главный и чьим потребностям уделять внимание в первую очередь. Неудобное чувство, некомфортное, и я пока не очень понимаю, что с ним делать.

Я себя берегу, поэтому сначала решаю выслушать князя, а потом уже отвечать на его вопросы. Слишком тяжело даются мне сейчас воспоминания о событиях последних дней. Сивинду не по душе, что я сдержанно, но неуклонно навязываю ему правила игры, но сейчас по-другому не выйдет. Это не тщеславие, не гордыня, не желание верховодить, но даже на то, чтобы объяснить мои мотивы Сивинду, у меня не хватает сил. Я верчу в руках хрустальный бокал с прозрачным вином янтарного цвета и слежу, как дробятся и рассыпаются о его грани солнечные лучи.

— Причина покушения раскрыта, — говорит Сивинд. — Одного, по крайней мере. За ним стояли сторонники хаоса, которым, к сожалению, откуда-то стало известно о твоем даре. И они пытались сделать все возможное, чтобы ты не добралась до Лунного мыса.