Книга Сон-да-Ветер 2, страница 118 – Александра Глазкина

Я знаю, что в иномирье принято хоронить людей, сжигая их на кострах, но стихия огня неподвластна мне, дед, прости. Пусть Сомния будет великодушной и примет тебя в своем лунном царстве, невзирая на нарушение прощального обряда. Потом я, соткав из воздуха хлыст, заваливаю ущелье камнями. Вот и могила. Долго стою среди оседающей пыли, моля о слезах, но освобождение не приходит, внутри — цепенеющая пустота. Надо же, я дожила до двадцати двух лет, но никогда еще не сталкивалась со смертью так близко. Мне посчастливилось не терять близких, мне ни разу не довелось присутствовать на чьих-либо похоронах. И сейчас, ощутив холодное дыхание вечности, я оглушена этим куда больше, чем тем, какие способности открылись мне после случайной инициации.

Нужно еще что-то. Какой-то прощальный жест. Подумав немного, я вытаскиваю из спутанных волос гребень и бросаю его вниз. Если это и впрямь тот гребень, что Ринадо дарил моей бабушке, пусть будет прощальный дар. Точка. Обе луны уже ярко сияют над мрачным полем битвы, третья, как и прежде, прорисована четко, но света не излучает.

Я в последний раз оглядываю площадку. Когда-нибудь, возможно, я оценю весь ужас знания, что под моим ударом стихии погиб десяток человек. Но не сейчас. Пора возвращаться. Луны сплетают в небе дорожку, но забвения я не боюсь. Все, что есть — во мне, и лишь я отныне решаю, как распоряжаться своей разбуженной силой. И тогда я делаю шаг и взлетаю…

Так, наверное, и рождаются легенды. Если сейчас кто-нибудь вздумает выйти на улицу и посмотреть на ночное небо, то увидит мой силуэт, плавно парящий на воздушных потоках. Но иного пути я не вижу. Не идти же пешком, не зная дороги, теряя время и силы. Сейчас, поднявшись высоко над землей, я хотя бы понимаю, в каком направлении двигаться: туда, где переливаются далекие огни в разливе.

Воздушной стихии не по нраву то, что я использую ее силу в открытую. От амулета, даже сквозь золотую оболочку, в которую он прятан, идет леденящий холод, выжигающий душу. Или это оцепенение, охватившее меня после происшедшего? Я то и дело опускаюсь на землю, теряя поток. Каждый раз к горлу подступает комок, а в груди замирает: что, если на этот раз мне не удастся плавно приземлиться? Внешне это выглядит легко, но на уровне энергий я словно пробираюсь сквозь ловушки и сети, дергаю за невидимые нити, чтобы убедиться, что смогу пролететь следующий участок.

И все же я преодолеваю сопротивление, молясь только о том, чтобы обошлось без порождений. Набрав высоту, когда подо мной показывается крохотная деревушка, я вновь сталкиваюсь с духами-призраками, явившимися мне во время полета на воздушном шаре. Они обвивают мои руки и плечи, и я чувствую, словно подталкивают меня вперед. Милые маленькие помощники, чующие, что мои силы на исходе. Я не успеваю осознать и удивиться, что же со мной происходит, потому что слишком волнуюсь за Дэгу и Дирка. Как они? Что с ними стало, когда вихрь налетел на берег? Если мачты ломались, что говорить о людях? Еще одной потери я не переживу!

Залив серебрится в лунном свете. Лодок в порту стало заметно меньше, на причале зияют щели: часть досок просто вырвало с корнем. У некоторых домов сбита черепица с крыш. Людей не видно, все, должно быть, спят, измученные шквалом, только светится на дозорной башне огонек — стражник раскуривает трубку. На постоялый двор сейчас идти бесполезно, да и улицы загорожены телегами, бочками, досками. Недолго покалечиться или шуму наделать, а сейчас я меньше всего хочу привлекать к себе внимание.