Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 87 – Наталья Шнейдер

Он вернул часы в карман и вдруг улыбнулся — как в тот день, когда ветер швырнул ему в лицо горсть снега, — а я смотрела и не узнавала каменюку.

— Впрочем, мои часы могли и отстать.

Девчонки уже засуетились над столом, разливая наливку, Громову тетка плеснула сама. Я сидела, почему-то не зная, куда девать глаза.

Тетка встала, расправив на плечах новую шаль. Взялась за рюмку.

— Солнце на лето, зима на мороз. С новым кругом!

— С новым годом! — подхватила я.

Колокола не стихали, и, поддерживая их, звякнули рюмки. Нюрка чокнулась с Громовым и тут же втянула голову в плечи, но он кивнул ей, и девчонка снова выпрямилась.

Колокола еще не отзвонили, когда тетка сказала:

— Сладкое пора нести. Чтобы весь год сладким был.

Нюрка с Парашкой сорвались чуть ли не наперегонки. Победила Парашка — когда они вернулись, блюдо держала именно она, причем с такой торжественностью, будто выносила большую императорскую корону. Она поставила блюдо передо мной, и обе девчонки замерли по сторонам от меня, как часовые.

— Выглядит великолепно, — заметил Громов.

Крем успел впитаться и загустеть, торцы эклеров в самом деле напоминали поленья. Надо было мне самой сбегать и чуть припорошить пудрой для пущего сходства.

— Девочки собирали, — сказала я.

— Анна, Прасковья, спасибо вам за труды.

— Да что вы, барин. Дарья Захаровна… — начала было Парашка. Сбилась, густо покраснев.

— Садитесь уже, — улыбнулась я, и стала разрезать торт.

Первый кусок Громову как гостю, и не смотреть на его лицо, когда пробует, будто я снова на экзамене в кулинарном колледже.

— Дарья Захаровна, с вашими талантами вы могли бы стать владелицей лучшей кондитерской в Ильин-Граде.

Кусочек торта сорвался с вилки, повезло, что не на платье.

— Спасибо, но мне и здесь хорошо.

Нет, это не намек. Совсем не намек. А если намек — тем хуже для Громова.

Выпили по чашке чая. Потом еще по одной. Пора было ехать. Тем более что девчонки уже выглядели осоловелыми — набегались сегодня не меньше меня, да и тетка утратила разговорчивость. Самой мне спать совершенно не хотелось — от волнения, наверное. Не каждый год встречаешь в компании столичного чиновника, а потом и князей.

Луша деловито дожевала кусочек утки, который невесть когда успела стащить, и прыгнула мне на плечо.

— Ты права, едем. — Я поднялась.

— Укутайся как следует! — проворчала тетка и тут же охнула. — Ой, батюшки! А извозчик-то! Забегались совсем, не договорились ни с кем, где ж теперь в такую ночь сыщешь!

— Не беспокойтесь, Анисья Ильинична, — сказал Громов. — Извозчик будет.

Корзинки, способной вместить и елку, и домик, у нас не нашлось, так что я пристроила их на разделочной доске, подстелив простыню. Оставалось только связать углы наверху. Получился узел, как у странника на старинной картинке, разве что без палки через плечо. Нюрка осторожно вынесла его мне, уже одетой, из кухни в коридор.

— Позвольте мне, — сказал Громов.

И когда только успел нарисоваться!

Я обернулась. Он тоже уже оделся, шапку держал в руке. А в расстегнутой шубе виднелся дымчато-синий шейный платок. Показалось мне или цвет стал глубже, а ткань приобрела благородный шелковый блеск?

Показалось. Много чего может померещиться, когда обдает жаром, а сердце внезапно забывает стучать.

— Едемте, Дарья Захаровна?