Книга Жуткая история. Кот, страница 76 – Ксения Горькая

– Почему ты здесь?

Ну вот. Хёну снова невольно подслушивал.

– Зачем ты говоришь это мне? Если тебе перед кем и стоит извиниться, то это перед ним.

Это Риен?

– Молодец. А ко мне зачем пришел?

Да, похоже, он.

– С чего ты взял, что я буду злиться на тебя?

Оу. Похоже, несмотря на все колкости и подначивания, Риен на самом деле очень дорожит Каем.

– Все в порядке. Я знаю, что ты не хотел, чтоб так вышло.

Смущает. Этот разговор казался очень личным, и теперь он чувствовал вину за то, что слышал это. Риен, судя по всему, нечасто ведет себя подобным образом.

Хёну выключил воду, оделся и принялся стирать толстовку. В конце концов, положи он ее в машинку, она вряд ли отстирается. Хорошо хоть кровь не успела высохнуть. Несколько замачиваний с порошком и мылом, и вуаля – Хёну остался доволен результатом. Он подсушил рукав феном и подумал, что, прежде чем стирать в машинке, стоит ее зашить, чтобы ткань не расползлась. Он сам не мог объяснить, почему делает это сейчас, но каким-то образом это его успокаивало, помогало отвлечься от предстоящего разговора.

К счастью, иголки и черные нитки нашлись в шкафчике прачечной, так что в комнату он вернулся во всеоружии, по-турецки сел на кровать и принялся делать аккуратные стежки. За этим занятием его и застал Кай. Когда он постучал, Хёну без задней мысли пригласил его войти; он устроился на кровати напротив, со странным выражением лица наблюдая за ним. Спустя полминуты неловкой тишины Кай все-таки спросил:

— Что ты делаешь?

— Зашиваю. – Хёну пожал плечами, ведь ответ и так был очевиден.

— Зачем? Почему было просто не выбросить ее? – Кай смотрел на него, наклонившись вперед и уперевшись локтями в бедра.

Хёну остановился и уставился на толстовку в своих руках, на аккуратные и ровные тугие стежки. Зачем он зашивает ее? Почему просто не выбросил? Забавно, он даже не подумал о том, чтобы выбросить. Потому что она – его?

Ты такой дурак.

Он нервно усмехнулся и отложил кофту в сторону, закрепив иголку, чтобы потом продолжить шитье, а после поднял взгляд на Кая. Его волосы были еще влажными после душа, а продолговатые глаза, словно подведенные из-за черных ресниц, смотрели, прожигая насквозь.

— Ты хотел поговорить?

Кай задумчиво изучал его еще несколько мгновений, а затем кивнул, соглашаясь:

— Да. Про эту ночь. Для ясности, – он вздохнул и на секунду прикрыл веки, – я почувствовал тебя сквозь сон, когда ты прикоснулся ко мне и лег рядом. – Сердце Хёну ухнуло вниз. – Чувствовал, как ты… начал меня гладить, так что… Я помню все.

Хёну вдруг ощутил острую потребность провалиться сквозь землю. Все обстояло куда хуже, чем он предполагал. Боясь даже пошевелиться, он замер как кролик перед удавом под этим беспощадным прямым взглядом, не в силах вымолвить ни слова в свою защиту. Лицо почти сразу раскраснелось от стыда, он болезненно закусил нижнюю губу, но все равно продолжал упрямо смотреть на Кая, нервно теребя завязки спортивных штанов.

— То, что ты делал… – Кай откинул волосы назад и сглотнул, на мгновение отводя глаза и уходя в себя. – Мне… никогда не было так хорошо. Так как ты использовал силу, не представляешь, насколько тяжело мне было сдерживаться и лежать смирно. Я думал, что с ума сойду, – он вынырнул из воспоминаний и снова стрельнул взглядом в Хёну. – А когда я наконец обнял тебя, ты заплакал. И тогда я понял.