Книга Судьба бастарда, страница 144 – Евгений Панов

За это время я вырос в звании. Люди говорили, что я стал самым молодым полковником в армии. Но звания никогда не были моей целью. Они лишь подтверждали, что я делаю свою работу так, как нужно.

Андрей тоже не остался в стороне. Его заслуги не остались незамеченными. Теперь он капитан, командует тем самым батальоном, который мы вместе подняли на ноги в начале войны. Видеть, как он уверенно руководит солдатами, было для меня чем-то особенным. Мы с ним прошли слишком многое, чтобы просто считать друг друга сослуживцами. Он стал братом по духу, человеком, на которого я мог положиться даже в самых отчаянных ситуациях.

Наш полк стал единым организмом, где каждый знал своё место и свою задачу. Солдаты уважали меня не за звание, а за то, что я всегда был с ними, разделяя тяготы войны. Я видел, как они смотрят на меня перед боем, как доверяют своим командирам, и это придавало мне сил.

Конечно, война не щадила никого. Мы теряли друзей, сослуживцев, но каждый раз поднимались, чтобы продолжать бороться.

Каждый день начинался с нового испытания, но я знал: пока я жив, пока я могу держать оружие, наш полк будет стоять непоколебимо. Мы стали той стеной, о которую разбиваются волны вражеских армий. И пока сердце бьётся в моей груди, я не позволю этой стене рухнуть.

Саймона больше нет с нами. Нет, он жив, здоров и, как мне кажется, вполне доволен жизнью. Но теперь он не на передовой. Саймон возглавляет особое конструкторское бюро, куда я его, можно сказать, протолкнул.

Всё началось с его невероятной увлечённости пулемётами. Он буквально жил этим оружием, постоянно выдумывал какие-то модификации и улучшения для наших картечниц. Иногда его идеи казались бредовыми, но чем дольше я наблюдал за его энтузиазмом, тем больше убеждался, что у Саймона настоящий дар.

Как-то раз, за очередной кружкой крепкого чая, мы обсуждали, почему наши пулемёты такие тяжёлые и сложные в использовании. Я, почти в шутку, набросал на клочке бумаги схему автоматики, основанной на отводе пороховых газов на поршень.

— Вот, – сказал я, передавая ему схему, – если бы кто-то сумел сделать такое, стрелять стало бы гораздо проще.

Саймон замер, как будто перед ним раскрыли величайшую тайну мироздания.

— Это… Это же гениально! – пробормотал он, всматриваясь в схему.

Он тут же вытащил из кармана карандаш с блокнотом и начал что-то чертить и высчитывать.

— Знаешь, – сказал он, не отрываясь от бумаги, – а если использовать отдачу? Ну, чтобы энергия выстрела не пропадала зря?

Я пожал плечами:

— Понятия не имею, дружище. Ты же у нас специалист по железкам.

С этого момента Саймон перестал быть Саймоном. Он стал чем-то вроде призрака, который обитал в нашем лагере, но мысленно всегда был где-то ещё. Несколько дней подряд он ходил с угрюмо-задумчивым лицом, часто забывая поесть или поспать.

Наконец однажды он пришёл ко мне, размахивая каким-то чертежом.

— Смотри! – сказал он, распахнув передо мной лист бумаги. – Это идея! Полный цикл автоматической перезарядки за счёт отвода пороховых газов. Это будет революция!

Я взглянул на чертёж и только кивнул.

— Выглядит убедительно, Саймон. Думаю, что это должно сработать.

— Должно-то должно, – вздохнул он, – да только, боюсь, долго придётся добиваться реализации моих задумок. Это же нужны будут деньги, какое-то производство, мастера. Да ещё и наше военное ведомство надо этим заинтересовать. Сам же помнишь, как долго пришлось добиваться увеличения выпуска тех же картечниц. А тут совершенно новое оружие. Так что пока там наши генералы раскачаются, то уже и война закончится.