Книга Красный Дракон Империи, страница 58 – Евгений Панов

— А песни, которые вы поёте, они ваши? — Женское любопытство непреодолимо, хотя главный вопрос, который она хотела задать, Антонина Владимировна явно приберегла на потом.

Ничего не отвечая, опять с улыбкой развёл руками и слегка поклонился, чем вызвал очередную порцию удивления у собеседников.

— И на иностранном языке? — спросил Николай Фомич.

— И на испанском тоже. Кстати, ещё две песни, которые я исполнял, были изначально написаны на французском. Это «Вечная любовь» и «Если б не было тебя».

— Виктор, вы кроме испанского ещё и французский знаете? — Удивлению Антонины Владимировны не было предела. — А насколько хорошо вы знаете французский? — Последний вопрос был задан на языке Вольтера, что не удивительно с её гимназическим образованием.

— Владею свободно, — на том же языке ответил я, — а ещё испанским, немецким, английским, итальянским, китайским и японским. И разговорным, и письменным.

Всё, добил я жену красного военмора. У неё от удивления дар речи пропал. Пришлось встать и налить ей в стакан из стоящей на столике бутылки минералки. Выпив шипучий напиток, она пришла в себя.

— Но откуда?!

— Ну, так скажем, оттуда же, откуда и мои способности. Но об этом говорить не будем. Не самые приятные, так сказать, воспоминания. Надеюсь, когда-нибудь я вам об этом расскажу, но не сегодня.

— Скажите, Виктор, — аккуратно вступил в разговор Николай Фомич, — а вот те две песни, что вы пели, которые о любви…

— Да-да, — перебила мужа Антонина Владимировна, — нам обоим показалось, что вы пели их исключительно для Ольги…

Вот и главный вопрос подошёл. Пришлось изобразить смущение и, опустив глаза, кивнуть.

— Поймите, Виктор, нам бы очень хотелось, чтобы вы с Ольгой подружились, но не хотелось бы, чтобы это было лишь мимолётным путевым увлечением. Мы с Николаем Фомичом безмерно благодарны вам за то, что вы фактически спасли нашу дочь и на всю жизнь ваши должники за это, но… Мы прекрасно видим, насколько вы ей не безразличны, как она буквально расцветает при вашем появлении, и нам очень не хотелось бы, чтобы вы разбили ей сердце и заставили страдать….

— Антонина Владимировна, — прервал я маму Ольги, — я прекрасно понимаю ваши с Николаем Фомичом опасения, но уверяю вас, что для меня нет никого на свете дороже двух девушек. Это моя сестра Настя и ваша дочь Ольга. И я никогда не допущу, чтобы им было плохо. Поверьте, Ольга мне тоже далеко не безразлична. И даже более того, — я опустил голову и чуть слышно произнёс: — Я никогда не прощу себе, если потеряю её. И, пожалуйста, не говорите ни о каких долгах. Это не вы мне, а я вам должен. На всю оставшуюся жизнь.

— Ну вот и славно! — громко хлопнул себя по коленке Ольгин отец. — А за это предлагаю выпить коньячку. Виктор, вы как?

— В терапевтических дозах только за, — с энтузиазмом ответил я, — и, пожалуйста, обращайтесь ко мне на ты, а то мне как-то немного не по себе становится.

— Договорились, — засмеялся Николай Фомич, разливая в три рюмки янтарную жидкость. — Ну, за понимание! — поднял он свою, а я откровенно заржал, настолько он был похож на актёра Булдакова в роли генерала.

Родители Ольги с рюмками в руках с недоумением смотрели на меня, чуть ли не истерично ржущего. Пришлось экстренно брать себя в руки и объяснять, что Николай Фомич со своим тостом был точь-в-точь как один мой знакомый, тоже выдающий короткие, но весьма ёмкие тосты.