Книга Красный Дракон Империи, страница 59 – Евгений Панов

В общем встреча прошла, как иной раз пишут, в тёплой дружественной обстановке. Заодно обратился к Стрельниковым с просьбой приютить на несколько дней у себя Настю.

— А как же вы, то есть ты, Виктор? — спросила Антонина Владимировна. — Тебе же тоже надо где-то жить. И вообще, оставайтесь у нас. Николай говорит, что квартиру нам выделили большую.

— Да, Виктор, действительно, квартиру мне выделили просторную, так что разместим вас с сестрой без проблем.

— Спасибо, конечно, огромное, — поблагодарил я, — но не хотелось бы вас стеснять. Думаю, что смогу снять жильё где-нибудь поблизости к вам.

— Кстати, Виктор, — вспомнил Николай Фомич, — мне говорили в штабе, что наша соседка сдаёт комнату, оставшуюся от сына. Там иногда селятся приехавшие командиры. Правда, сдаёт она не всем, но, думаю, мы сможем с ней договориться.

— И правда, Виктор, — поддержала мужа Антонина Владимировна, — это было бы просто замечательно. И в школу можно было бы записаться в одну. А прописать вас мы можем у себя.

Ленинград встретил нас низко висящими свинцовыми тучами, из которых время от времени лил мелкий дождь, да солнце иногда проглядывало в редких разрывах облачности, словно напоминая живущим внизу о своём существовании.

С попутчиками распрощались очень тепло. Пока ехали, мы дали ещё два концерта, и теперь на перроне нам устроили прощальную овацию, вызвав неподдельный интерес у всех встречающих-провожающих. Анна расцеловалась в щёки с Настей (мне же лишь смущённо пожала руку), а её дядя, начальник поезда, долго тряс мою ладонь двумя руками, рассыпаясь в благодарностях и приглашая ехать обратно, если соберёмся, исключительно с их путевой бригадой.

Забросили вещи к Стрельниковым и пошли вдвоём с Николаем Фомичом к их соседке договариваться о съёме комнаты. Соседкой оказалась строгая статная дама возрастом чуть за пятьдесят.

— Добрый день, — начал Ольгин отец, — мы хотели узнать насчёт комнаты.

Дама чуть приподняла бровь, и было видно, что она собирается сразу с порога отказать.

— Мадам, — вступил в разговор я на французском, спасая положение, — позвольте засвидетельствовать вам своё почтение. — И я прищёлкнул каблуками одновременно с лёгким кивком головой.

— О, в советских школах настолько хорошо начали изучать французский язык? — удивилась соседка, произнеся всё это так же на языке Вольтера. Смотрела она на нас уже с интересом, чего я и добивался.

— Ну что вы, мадам. В той школе, где я учился, нам преподавали лишь немецкий, да и то крайне посредственно. А знание французского языка у меня от родителей.

— И кто же ваши родители, молодой человек?

— Мадам, прошу простить меня за бестактность, я не представился. Князь Головин Виктор Михайлович, к вашим услугам. — Я вновь по-гусарски щёлкнул каблуками и кивнул. — Родители, к сожалению, умерли.

— Суворова Ирина Павловна, — дама вежливо склонила голову, — бывшая графиня. Примите мои соболезнования по поводу ваших родителей.

— Благодарю вас, мадам, — я опять слегка поклонился в знак признательности, — и очень рад знакомству. Но позвольте у вас спросить, почему же бывшая? Или вас кто-то лишил титула?

— Увы, юноша, но это жизнь лишила нас многого, — взгрустнула графиня, — вы бы тоже не особо распространялись о своём происхождении. В наше время это может быть крайне опасно.