Книга Красный Дракон Империи, страница 82 – Евгений Панов

Ягоду тщательно обыскали вызванные Власиком его подчинённые, забрали оружие, документы, сняли ремень, однако с места сдвинуть так и не смогли.

— Товарищ Головин, может, его куда-нибудь усадить? — Сталин наконец-то раскурил трубку и слегка махнул ею в сторону Ягоды.

— Пусть постоит, товарищ Сталин. Чай не барин. Встать сюда, отвечать на вопросы, — приказал я уже, судя по всему бывшему главе НКВД и указал на место перед столом для заседаний.

Ягода сделал несколько шагов, причём двигался так, словно был весь из дерева, и остановился, где ему было указано.

— Вы, товарищи, общайтесь, — обратился я к Сталину с Кировым, — а мне бы чайку погорячее. И можно с каким-нибудь бутербродом, — уже до конца обнаглел я.

— Распорядитесь, Александр Николаевич, — кивнул Сталин Поскрёбышеву, — и возвращайтесь. Будете вести протокол допроса.

Допрос Ягоды шёл больше трёх часов. За это время я успел упиться вкусным чаем, наесться бутербродами с колбасой и икрой, почитать газеты. Да, прав был профессор Преображенский из «Собачьего сердца», когда говорил, что нельзя читать советские газеты до обеда. Всё излишне помпезно и в то же время тускло. Работать в этом направлении и работать. Пропаганда тоже оружие, и не самое слабое.

Примерно через три часа из сталинского кабинета выглянул Поскрёбышев.

— Товарищ Головин, вас просят зайти.

В кабинете Сталин нервно ходил за спиной Ягоды, Киров сидел за столом, и перед ним стояла переполненная пепельница. Власик сидел чуть в стороне с бледным лицом. Увидев меня, Сталин резко остановился.

— Товарищ Головин, сделайте так, чтобы этот мог ходить. Не нести же его до камеры на руках.

— Он не доживёт до следующих суток, куда бы вы его ни поместили, товарищ Сталин. Не проще организовать ему некролог? Мол, от сердечного приступа прямо на боевом посту скончался… и так далее. Его арест сейчас может послужить сигналом к активным действиям заговорщиков.

— Но он ещё многое может рассказать… — Сталин явно не хотел терять такой источник информации, как Ягода.

— Думаю, что не так уж и много он знает. Не та фигура, чтобы быть посвящённым во все тонкости. Он — расходный материал, от которого избавятся сразу, как в нём пропадёт нужда. Вот брат Клаус, тот действительно знает много. И вспугнуть его никак нельзя.

Сталин раскурил свою трубку и несколько раз прошёлся туда-сюда по ковру.

— Что ты скажешь, Сергей? — обратился он к Кирову.

— Я за некролог, Коба. Виктор прав, нам нельзя раньше времени разворошить весь этот клубок змей, и тем более никак нельзя упустить этого Клауса.

В глазах Ягоды, который всё это слышал и прекрасно осознавал, застыл нечеловеческий ужас.

— Как вы это предлагаете сделать, товарищ Головин? — Сталин с видимым удовольствием затянулся ароматным табаком, словно человек, только что принявший важное решение.

— То есть вы, товарищ Сталин, согласны с моим предложением? — на всякий случай уточнил я.

— Я нахожу ваше предложение своевременным… — Сталин вновь затянулся трубкой. — И товарищ Киров поддерживает ваше предложение.

— Тогда вызывайте медиков. — Я быстро, пока Сталин не передумал, Силой остановил Ягоде сердце и в тот же миг рухнул на ковёр без сознания.

В себя я пришёл от жжения в носу. Судя по положению, меня перетащили на диван, стоящий у стены, и теперь какой-то человек, совал мне под нос ватку, смоченную нашатырным спиртом.