Книга Красный Дракон Империи, страница 86 – Евгений Панов

— Я тоже согласен с Виктором, Коба. Особенно в том, что касается твоей безопасности.

— А как у вас там, — Сталин махнул рукой с зажатой в ней трубкой куда-то себе за спину, — развивались дальнейшие события? Можно кратко. Подробно мы ещё обо всём побеседуем позднее.

— Если кратко, то после убийства Кирова, — на этих словах Кирова непроизвольно передёрнуло, — в стране начались массовые репрессии. Проводил их Ягода. В тридцать шестом году его сняли с должности наркома внутренних дел, а в тридцать восьмом расстреляли. После него наркомом стал Ежов, который, то ли сам будучи адептом ордена, то ли просто для того, чтобы выслужиться, лишь ещё больше раскрутил маховик репрессий. Многих арестовывали без каких-либо оснований, лишь по чьим-то доносам. К слову сказать, Троцкий писал своим последователям в СССР, что в случае ареста они должны оклеветать как можно больше честных и преданных стране специалистов и военных и тем самым ослабить Советский Союз.

Ежов был наркомом до тридцать восьмого года. В тридцать девятом его также расстреляли, и наркомом стал Лаврентий Павлович Берия. При нём масштабы репрессий резко сократились. Были пересмотрены многие дела, и около двухсот тысяч человек вышли на свободу только в тридцать девятом — сороковом годах. Многие были полностью восстановлены в правах. Впоследствии Берия курировал все важнейшие разработки и исследования, в том числе создание самого мощного атомного оружия. Многие в моём времени называли его самым эффективным менеджером всех времён. В том варианте истории он был расстрелян по приказу Хрущёва после вашей смерти. Это если излагать кратко.

— Невесёлую картину вы нам нарисовали, товарищ Виктор. — Сталин глубоко затянулся трубкой. — Получается, что нам нужно срочно вызывать товарища Берию из Грузии, и пусть он принимает наркомат.

— Я думаю, Иосиф Виссарионович, что пока этого делать не нужно. Если позволите, то на пост наркома внутренних дел я бы посоветовал поставить товарища Кирова и начать реорганизацию ведомства. К этому пришли в начале сорок первого года, буквально накануне войны, и разделили НКВД, собственно, на сам Наркомат внутренних дел и на Наркомат государственной безопасности. Структуры ведомств у меня есть, и я их подробно распишу. А товарища Берию назначить одним из ваших заместителей, курирующим важные разработки и стройки.

— Я считаю, что ваше предложение, товарищ Виктор, — Сталин ткнул трубкой в мою сторону, — стоит хорошенько обдумать. А кем вы видите себя в сложившейся обстановке?

— А себя я вижу в качестве советника, скажем, по культуре. Буду приучать к культурному поведению отдельных граждан как Советского Союза, так и других государств. Ну и хотел бы заняться другим мощнейшим оружием, пропагандой. Здесь, — я постучал пальцем себе по лбу, — хранится очень много по-настоящему хороших и патриотических песен, книг, фильмов. Этого хватит на долгие годы. Да и методы пропаганды шагнули далеко вперёд.

Сталин долго, задумчиво смотрел на меня. Затем, что-то решив, выпустил клуб ароматного дыма и сказал:

— Я подумаю о том, какую должность вам дать, товарищ Виктор.

— Есть ещё один вопрос, который необходимо прояснить. — Сталин подошёл к столу и взял в руки папку с моими записями. — Вот это бесценно, но в этом мире всё имеет свою цену. Что вы, товарищ Головин, хотите за переданную вами информацию по месторождениям?