Книга Принцесса по приказу, страница 51 – Екатерина Каблукова

— Не завидуй, друг мой, – поучительно отозвался его напарник, выкладывая сыр и колбасу на камни и ловко нарезая хлеб толстыми ломтями.

Я внимательно посмотрела на Паоло, мысленно сравнивая его с вчерашним незнакомцем. Он был ниже и явно толще, к тому же его руки не были столь белыми и холеными, как те, что я видела ночью. Этому трюку меня научили наши мальчики из следственного: запоминать человека не только по лицу, но и по рукам. Способ был не совсем надежным, но сейчас помог. Руки Пьетро тоже оказались мозолистыми и грубыми.

— Мадонна, – окликнул меня художник, отвлекая от наблюдений. Он протянул мне один из кувшинов.

Я вздрогнула и машинально посмотрела на его руки: с разноцветными следами от въевшейся краски, тонкими порезами от неудачных попыток заточить грифель, они тем не менее были достаточно красивыми, но тоже далеки от тех, которые я видела. Хоть это радовало. Я взяла кувшин. Кубков не было, и фьён пришлось пить из горла.

— Далия мне рассказала о незнакомце, – аккуратно начал художник, выждав, пока я сделаю глоток.

Я замерла, ожидая продолжения.

— Как вы думаете, чего он хотел?

— Не знаю. Но искал он именно меня. Или кого-то очень похожего.

Мы переглянулись. Боно бросил взгляд на наемников, проверяя, подслушивают ли они, но оба были увлечены фьёном.

— В любом случае шпага оказалась для незваного гостя неприятным сюрпризом, он не ожидал сопротивления с моей стороны.

— Теперь уже не будет, – предупредил меня художник, – но надо обязательно рассказать это мэссэру графу.

Я кивнула и откинулась на нагретые солнцем камни, закрыла глаза. Пахло луговыми цветами и малиной. После бессонной ночи пара глотков буквально вскружила голову, и я наслаждалась этим полуденным отдыхом.

Сквозь ленивую дрему я слышала, как Боненвенунто с набитым ртом рассказывал какие-то скабрезности, отчаянно жестикулируя. Дружки художника пили фьён, хохотали и звонко хлопали себя по бедрам, прося повторить особо смешную шутку. Далия сидела рядом со мной. Даже с закрытыми глазами я чувствовала, что она недовольна происходящим, но понимала, что возражать бесполезно.

— Вот пустозвон! – пробормотала она, думая, что ее никто не слышит. Я приоткрыла один глаз. Женщина сидела и с какой-то грустью смотрела на разошедшегося художника. – Хорошо, мэссэр граф его не видит, иначе не избежать ему плетей.

Сон как рукой сняло. Я резко села?

— Плетей? За что?

— Сидит тут, пьянствует, охрана не выставлена… – пробурчала она и добавила чуть громче, – Боненвенунто, ты опять врешь!

— Я? – Он прервал свой рассказ о том, как муж его любовницы прятал художника в своем кабинете, чтобы тот избежал встречи со вторым любовником. – Я готов поклясться святыми мощами, что так оно все и было! Я в одной рубахе сидел и пил с мэссэром прекраснейший фьён, пока эта страстная козочка развлекалась с младшим отпрыском одного из знатнейших родов Лагомбардии…

— И муж был не против таких развлечений своей жены? – усомнилась я.

— Конечно, нет! Ему же нужно и украсить особняк прекрасными фресками, и продвинуться по службе! – совершенно искренне воскликнул художник под громкий хохот. Даже Далия улыбнулась, хотя ее лицо все еще выражало недовольство.

Увлекшись рассказом и принимая тент как щит, никто из нас не заметил, как к развалинам подъехал небольшой отряд. Мы опомнились лишь тогда, когда ткань, натянутая на колья, вдруг с треском сорвалась, опутывая нас, а знакомый голос произнес: