Книга Однажды кажется окажется, страница 45 – Елена Рыкова

Все эти вопросы мучили его, требовали ответов, ну а пока… пока пришла пора приступить к ужину.

Он выбрал её сразу. Она сидела на стуле в дальнем углу, одна. Мини-юбка, белая футболка, на голове – высокий хвост и залаченная чёлка. Он увидел, что девочка даже накрасилась: веки у неё были ярко-синие, а ресницы похожи на паучьи лапы. Он глянул вниз: на ногах блестящие чёрные туфли на высоких каблуках. Она сложила руки на коленях и смотрела на них. Под стулом лежал удлинитель.

Мысленно он потянулся к проводу, приказал: ползи. И тот пополз, как белая тонкая змея. Три замызганные розетки в пластмассовом прямоугольнике медленно перемещались девочке под ноги. Та подняла глаза и посмотрела на толпу. Копила в себе смелость. Готовилась встать. Переступала, как лошадка в стойле. Нужно было действовать. Силой мысли он сдвинул её туфлю. Девочка в нетерпении приподняла и опустила правую ногу. Острый каблук вошёл в розетку. Оттуда посыпались искры. Девочку ударило. Она упала. Туфля, всё ещё торчавшая из розетки, слетела с ноги.

Девочка дёргалась на полу. Он жадно пил её боль. Какой-то мальчик бежал к ней, бухнулся на колени, задрал её голову, что-то закричал, кажется, звал на помощь. Его никто не слышал из-за музыки. Девочка потеряла сознание, глаза её закатились.

Наевшись, он отпустил её. Потом надел на лицо тревожное выражение и бросился на помощь.

1

Ночью в окно палаты прилетел камушек. Приземлился Майке на одеяло. Рыжая приподнялась, глянула. Разбудила Марту.

— А мы думали, как с ней ещё раз встретиться, – шепнула она.

Под акацией – та на днях зацвела, и в лагере пахло, как внутри коробки с вафлями, – стояла старуха Зейнеп. Увидела головы девочек, сделала рукой: пошли. Они накинули кофты, молча вылезли из окна. На скамейке, положив голову на бедро гипсовой пионерке, спал садовник Ван-Иван. Сегодня была его очередь охранять ворота – нововведение после пропажи Сони. Проходя мимо, Зейнеп сдула с ладони что-то типа пыльцы. Пылинки закружились в лунных лучах, окутали лицо садовника.

Морщины его разгладились, на губах появилась счастливая улыбка.

— Теперь и гром не разбудит, – довольно сказала старуха.

Они пролезли в щель и вышли на дорогу.

— Бабушка, мы так рады тебя видеть! – начала Майя. – У нас столько вопросов!

— У меня тоже к вам, у меня тоже, – старуха по очереди посмотрела на девочек, – однако, пойдёмте. Сядем где-нибудь.

2

Женя Тимаев был худым, как велосипед. Сливин, тренер боксёров, выбил для него в столовке специальную белковую диету. Но мышечная масса всё равно не увеличивалась. В рост тоже ничего не уходило. Жене светил самый лёгкий вес на первенстве России: с младенцами боксировать. От этих мыслей не спалось. Он сидел на подоконнике, свесив ноги наружу.

По главной аллее кто-то быстро шёл к воротам. Между статуями пионеров, бледневшими, как восковые свечки, мелькнула косматая рыжая голова. Такую не спутаешь: Пролетова из группы по настольному теннису. Она была частой темой их мальчишеских обсуждений. В основном трепали про неё всякие гадости и ржали. С ней, значит, её верная защитница Веснова, тут можно не гадать. Так, а кто третий? Кто-то взрослый? Юбка, жилетка – бабуленция какая-то, что ли? Как клоун одетая.

Компания дошла до ворот, лязгнул замок.