Книга Однажды кажется окажется, страница 52 – Елена Рыкова

— Сумею, – ответил старик. – Давно я не видал его в человеческом облике, и всё от силы зависит – чем сильнее ифрит, тем искуснее его маскировка. Но Балам – старый знакомый мне.

— Пройди весь лагерь, пророй всех и каждого, – попросила Зейнеп, – найди его и забери оттуда. Одолеешь ты его, коли встретишь?

— Тимсах мне поможет. – Старик глянул на корову. – Пока Урса не свободен, я сильнее Балама буду.

— Хорошо, – старуха смотрела на него тревожно, – хорошо.

— Задала ты свой вопрос сьоре? – спросил Ахвал. – Про Марту?

Старуха вздрогнула. Больше знал старик, много больше, чем хотелось бы ей.

— Не ответил Демерджи мне, – Зейнеп смотрела на море, которое чёрными гребнями ложилось на камни, – помешали нам. Напали на нас, Ахвал. И думаю я, было это то существо, что открыло разлом и выпустило Балама.

— Как выглядело оно? Поведай.

Но вместо того, чтобы начать рассказ, старуха спросила:

— Как давно встречал ты бергср в наших краях, Ахвал?

— Многие сотни лет их не было.

— Думала я, изжились они. Повымерли все. Однако же существо, что гналось за нами, было похоже на бергсру: змеиное тело, голова человечья. Мы в портал на дубе подняться успели, так оно магией дерево в камень превращать стало, проход мой зарастило, мы выбрались еле-еле. Сработало, значит, моё приманное зелье, приманила его я.

— Откуда знаешь ты? – спросил старик.

— Знаю. Верь мне. И думаю, не чистая бергсра то была. А дитё смешанного союза с человеком. И не одна она. Демерджи сказал мне, разломы между той и этой стороной могут открыть только близнецы. Значит, сестра её где-то есть или брат. Ты вот что: ступай в лагерь. А я искать их стану. Авось что и выгорит.

7

Девочки быстро легли в кровати и прислушались: вокруг было тихо. Лагерь спал. Ссадины на руках и ногах горели от соприкосновений с одеялами.

— Рыжая, – шепнула Марта, – кто это был? Он хотел нас убить, да? Он двигался так страшно…

— Не знаю, – тревожно ответила Майя, – мне показалось, это была огромная змея. Или типа того.

— Я не видела ничего, кроме чёрного пятна.

Майка не ответила.

— А вдруг Балам убил мою маму? – через минуту спросила она детским голосом.

— Ну что ты такое говоришь? – возмутилась Марта. Тинка всхрапнула и повернулась на бок в своей кровати. – Так. Не плачь. Слышишь? – говорила она уже тише. – Что это за сомнения вдруг? Ты же сама говорила, у вас связь. Ты бы почувствовала, если бы… ну, это. Жива она. И Соня жива.

Пролетова ничего не ответила. Марта немного подождала и решила, что Майя заснула. Но когда девочка сама согрелась и лежала уже с закрытыми глазами, а под веками стремительный прозрачный поезд быстро и приятно тащил её куда-то, Рыжая вдруг заговорила:

— Я однажды заболела. Какой-то вирус. Мама как раз нас навещала. Она поставила ведро у дивана, держала мне волосы, когда рвало. А потом мы легли в гостиной, потому что сил не было идти до кроватей. Буквой «Т». Я была ножкой этой «Т», а мама – шляпкой. Я упиралась головой в неё и слышала, как стучит сердце. У меня была температура, болела голова, болел живот, но этот стук убаюкал. Когда я проснулась, было уже утро, а мама спала, положив мне руку поперёк груди. Она жива, я знаю, что она жива, понимаешь? Её надо найти.

Марта кивнула, хотя Пролетова не могла её видеть. Но она чувствовала, что Рыжей не обязательно видеть, чтобы знать.