Книга Однажды кажется окажется, страница 75 – Елена Рыкова

— Короче, – Марта взяла книжку с тумбочки и покрутила ей, – пошла я сегодня в библиотеку, почитать про Хозяйку Медной горы. Она такая же, как скогсры, да? Только дух гор?

Пролетова осторожно легла на бок:

— Говорят, что у бергср каменное сердце. И что они младенцев едят.

— Ну в общем. Я полистала, почитала. Ничего там про младенцев нет. Встала с крыльца книгу сдать, а дверь не открывается. Ручка сломана. Крутила я её, вертела, а потом она сама вдруг задёргалась, открылась, а там – этот мальчишка с площадки. Ну, Цабран, я рассказывала. – Марта посмотрела на Мишаевых.

Тина вылезла из кровати и забралась на подоконник спиной к улице, чтобы быть поближе к Марте и Майке. Лизка села Рыжей в ноги, на одеяло.

— Он меня внутрь втащил. А там уже нет библиотеки. Нет Аллы Павловны. Дом жилой, и пахнет котлетами.

— Подожди, – Лизка поджала ноги, – так не бывает, Мартуль.

— Залезай уж. – Майка откинула край одеяла, и Мишаева благодарно накрылась.

— А что-нибудь из того, что случилось с нами в «Агаресе», бывает? – парировала Марта.

— Такие, как Рыжая, например, – поддержала Тинка, – бывают?

Майка снова потрогала копчик:

— Скорей бы уж вырос он, что ли. Болючий, как чёрт!

— Лисьим.

— Ага. Хотя у мамы он коровий, и ничего так смотрится.

— Ну тогда у тебя наследственность. Бурёночка наша!

— И куда ты его прятать будешь? – спросила Тинка. – Никакого настольного тенниса, одни бальные танцы.

— Вы меня слушать будете? – прикрикнула Марта. – Мы оказались по ту сторону какой-то перегородки, на том же месте, но в другой реальности. Наш мир… Ну или как сказать… наш воздух, пространство наше… там есть разлом. Попадаешь в этот разлом – и ты по ту сторону. Ну, как будто, не знаю… за барабанной перепонкой.

— То есть словно вы корове в ухо пролезли, как Крошечка-Хаврошечка?

— Ага, но только очень большой корове, размером с Землю. Не при скогсрах с прорезавшимся хвостом будет сказано.

Рыжая фыркнула.

Марта медленно посмотрела на них троих по очереди. Убедилась: верят. В этом, обычном мире с громким стрекотом цикад не было больше никого, кроме её девочек, кто после такой фразы не отослал бы её в медкабинет на укольчики. Она продолжила говорить и говорила долго, пока не рассказала всё: и про летающих девочек, и про Урсу, и про окаменевших людей. Единственным, о чём она умолчала, было то самое чувство к Цабрану, которым она была поражена настолько, что не могла даже облечь в слова. Ну как объяснить им, как выразить эту пустоту, которая теперь была в ней?

Полная луна взобралась на небо, страдальчески смотрела, изогнув бровь, и тоже слушала.

— И что, там прям всё-всё другое? – спросила Лизка.

— Воздух другой. Ощущения все такие… чужие. Но многие вещи на местах. Сдвинуто только немного. Вбок как бы.

Марта помолчала. Они не перебивали её молчание. Ждали.

— Девочки, – прошептала она, – я сейчас странное скажу, но у меня такое ощущение, что там – всё настоящее. А у нас – все как бы притворяются. Камни, деревья, облака делают вид, что волшебства нет.

— У нас про это забыли, – неожиданно сказала Тинка.

— Или нет, не притворяются даже, – продолжала Марта, – будто наш мир – это отражение того. Как фотография и её негатив.

— Я ни разу в жизни не видела ифрита. Ну, не превращённого в тис, – сказала Рыжая. – Урса точно не Балам? Может, это всё один и тот же, просто имён много.