Книга Однажды кажется окажется, страница 77 – Елена Рыкова

Змея замотала плоской головой, начала извиваться на поводке: жёг он её. Раскрылась змеиная пасть, как бутон, показалось оттуда женское лицо, красивое, с бледной кожей, будто из мрамора вырезанное.

— Тимсах! – Ахвал в волнении метнул на корову красный взгляд – та задрожала, как в падучей, и вдруг отряхнулась, как собака, вылезшая из воды. Стекла с неё и расплескалась, обжигая траву, коровья шкура, вытянулась морда, стали короткими и толстыми лапы. Зейнеп закуталась в платок: холодно спине и ногам, несмотря на жар. Сколько ни видела она это превращение, каждый раз сковывала её оторопь, подступала тошнота и слабость: рядом со стариком стоял крокодил чудовищных размеров – несколько человек без труда могли поместиться на его широкой спине. Его стальная чешуя переливалась. Он был готов броситься на бергсру в любую секунду.

— За что? – Змея затрепетала, не спуская глаз с Тимсаха. – Я не сделала ничего плохого. Я просто голодна!

— Давай! – крикнул старик Зейнеп. – Делай что хотела!

— Пусть на вопрос мой ответит сначала, – сказала старуха. Понимала она про себя, что длит момент, тянет специально. Не хотелось ей лишать бергсру жизни, не хотелось становиться убийцей.

Бергсра высвободила из-под чешуи тонкие руки и схватилась за поводок. Ожоги расползлись по её бледно-зелёной коже бугристыми пятнами, она закричала – страшно, пронзительно – так звучит камнепад, так ухает по ущельям эхо пропавших в горах, – но поводок не отпустила.

— Быстрее! – заорал Ахвал. Он взмахнул рукой – будто щёлкнул невидимой плетью, и круг огня занялся, разгорелся вокруг них. Затрещали сухие ветки.

— Пусть ответит на вопрос! – упрямо повторила старуха. От боли кричали в огне деревья, с укором, сгорая, смотрели на скогсру, связавшуюся с ифритом. – Дитя ты смешанного союза?

— Смешанного?! – Бергсра отпустила поводок, поняла, что из кругового пламени не уйти ей. – Я Ламия, не узнаёшь ты меня, Ахвал?

— Родились вы с сестрой от человека и бергсры? – Жар, исходивший от старика, плавил Зейнеп кожу, но ещё сильнее были сомнения, поднявшиеся у неё в душе. Откуда бергсра эта знает Ахвала? Почему он делает вид, что не слышит её вопросов? Кого привёл он ей? Силу, открывшую разлом и выпустившую Балама, или своего врага? Не хочет ли старик воспользоваться её простодушием?

— Я Ламия, дух гор. – Бергсра гордо поднялась на хвосте, насколько позволял ей поводок. – В предках у меня не было никогда людей! Спроси у друга своего, знает он это!

Ахвал внезапно опустил руку. Круговое пламя угасло. Тимсах клацнул челюстями, и развеялся, превратился в ветер поводок, что был на бергсре, упали на землю зелёные камни. Та ощерилась, помахала им рукой и рассыпалась на множество ящерок. Они мгновенно юркнули в траву, исчезнув без следа: шуршание; тишина. Зейнеп моргнула, глянула на крокодила, но на месте чудища снова стояла корова с сонными глазами.

— Это не тот близнец, которого ищешь ты, – предугадав её вопрос, обернулся к ней старик. – Отпустил я её, чтобы тебя от убийства уберечь.

— Но, Ахвал, – голоса не было у Зейнеп, собирала она его по иссохшему горлу, как сухой хворост, – знаешь ты, кто такие бергсры. Как опасны они. Надо было пленить её, обратить в…

Старик жестом остановил её, и старуха замолкла.

5

Обратный путь домой был долог, очень долог. Лицо Зейнеп горело, она потрогала его: лоб и щёки шелушились, лопнувшая кожа скатывалась под пальцами. Казалось, одно только намерение убить сожгло её.